Джилл Мэнселл - Соло

— Хм. Пожалуй, так и сделаю, — сказала Антония, тоном давая понять, что если он ее вот так бросит, ему же будет хуже.

— Ну и хорошо, — спокойно произнес Ричард. — Уверен, тебе понравится. Послушай, мне уже пора на деловую встречу.

— Передай от меня привет Харви, — сказала Антония улыбаясь. Харви Рассел — суперуспешный предприниматель и бабник, предложения которого она уже много лет отвергала. Может быть, теперь ей позволить себя переубедить? Это трудно объяснить, но если мужчина богат, то размер его пуза почему-то не вызывает отвращения. Так считала Антония, хотя с Россом она разбаловалась: его худое, но мускулистое, атлетически сложенное тело было просто безупречным.

— Харви? — Ричард помолчал. — Ах да, конечно, передам. Он в прекрасной форме, заключает сделки, как никто. Немцы не могут очухаться. Тебе надо было видеть, как он разделался с Францем…

— Чудесно, — перебила его Антония, в крови у которой вдруг забурлил адреналин. — Ладно, иди на свою деловую встречу. Пока.

«Никогда бы раньше не подумала», — удивилась про себя Антония, положила трубку, откинулась в кресле и обхватила бокал обеими ладонями. Она никогда бы, ни за что бы не подумала, да и сейчас все еще не могла поверить, что это правда. Но это секундное колебание и последовавшие за ним ненужные подробности были явной уликой, ошибкой новичков, которую сразу замечают опытные лгуны, такие, как она.

Ричард пошел не к Харви Расселу. Может быть, он даже вообще не в Лондоне. У него, у Ричарда, ее мужа… с кем-то роман.

От потрясения у Антонии перехватило дыхание, словно из ее легких выкачали весь воздух. Взяв бутылку «Гордонз», она подлила джина в бокал и выпила все содержимое одним махом. Да как он смеет? И кто она такая? Почему, черт побери, жизнь так несправедлива? И почему, почему Росс Монаган, будь он неладен, не бросает ту глупую потаскушку, называющую себя художницей, и не возвращается к ней?

…………………………………………..

Ловко засунув пухленькие смуглые ручки Оливии в красный комбинезончик, Росс, который уже преодолел свои опасения относительно того, что малейшее давление на суставы младенца может привести к перелому по типу «зеленой ветки» (он это вычитал в какой-то книге), поднял ее и подождал, пока дочка не вознаградит его улыбкой. Оливия, преисполненная слепым обожанием, не замедлила оправдать его надежды.

— Ты видишь? — воскликнул Росс, обращаясь к Тессе, которая заканчивала быструю импрессионистскую акварель. — Оливия считает, что нам надо ехать. Ах, что за великолепная улыбка! И какой у тебя красивый зубик, моя дорогая! Скорее, Тесса, посмотри на ее зубик.

— Я уже четыре дня на него смотрю, — сдержанно ответила Тесса, хотя ей был приятен энтузиазм Росса. — С тех самых пор, как он появился. И поскольку ты истратил по меньшей мере две фотопленки и четырехчасовой запас видеопленки, чтобы запечатлеть его существование, мы наверняка будем любоваться этим зубом еще лет пятнадцать.

— Пятнадцать? — спросил Росс, подняв брови. — Почему не пятьдесят?

— Когда Оливии исполнится пятнадцать, если у нее будет хоть капля гордости, она уничтожит все эти свидетельства, чтобы ты не успел унизить ее перед парнями.

Но Росс оставался невозмутим.

— Я сохраню копии в банковском сейфе. Первый зуб должен быть сохранен для потомков. А ты все увиливаешь от темы, — продолжил он, намереваясь на этот раз не дать ей отвертеться. — Тео Панайоту очень приятный человек, любит детей, животных и очень порядочен. И то, что он миллиардер, не должно тебя останавливать. Ты же написала портрет Нико, так почему ты сейчас колеблешься? Это чудесная возможность, Тесса. Глупо ее упускать.

Это она и сама прекрасно понимала, но также понимала и то, что дело тут не в самом пор трете.

Все дело было в том, что Тео Панайоту остановится в Эдинбурге, и ей придется поехать туда с Россом. Ему надо осмотреть там один отель, объяснил Росс, а Тео хочет стать партнером в деле. Между деловыми встречами он будет позировать Тессе. Все выглядело вполне логично и невинно, на первый взгляд. Но действительно ли она может доверять Россу? «И что еще хуже, — подумала Тесса, сделав вид, что сосредоточена на акварели, — могу ли я доверять себе?»

— Твоя мама отмалчивается, — сурово сообщил Росс дочери. — У меня создается такое впечатление, что у нее кончаются отговорки.

— У меня тут письма, — сказала Тесса, показывая на полку над камином, — она складывала туда всякие важные бумаги, — от полудюжины человек, которые просят меня написать их портрет.