Рэнделл Уоллес - Любовь и честь

— Не грусти, Светлячок, ты еще не раз сможешь вручить ему подарки, и не только на Рождество, — подбодрил меня Горлов.

— Что за день такой удивительный — Рождество, — задумчиво продолжал я. — И свадьба у меня была на Рождество, и вообще в этот вечер все предаются воспоминаниям, грустят…

— Ничего подобного, — живо возразил Горлов. — Наоборот, в рождественский вечер все веселятся, ведь это же Рождество Христово.

— Рождество нужно праздновать у себя дома, в кругу семьи.

На кухне все три женщины хором запели какую-то песню, и их голоса показались мне ангельскими.

Горлов улыбнулся мне, и я понял его без слов. Уютно пылала печь, за окном валил снег, а женские голоса негромко, но невероятно красиво все тянули незнакомую русскую песню.

Все следующее утро я слышал, как Горлов ходит по своей комнате, словно зверь в клетке. Спускаясь к завтраку, я заметил, что он смотрит на меня из дверей своей комнаты, но не успел я спросить, в чем дело, как он закрыл дверь.

Позавтракав, я уехал на верховую прогулку, чтобы привести в порядок мысли и тщательно продумать свой предстоящий разговор с императрицей.

Горлов, видимо, дожидался моего возвращения, потому что, едва я вернулся и вошел в дом, как он окликнул меня:

— Светлячок! Дружище!

— Что случилось? — Мне сразу бросилась в глаза необычайная бледность его лица.

— Я должен просить тебя быть моим… секундантом… — Он говорил как-то странно, словно задыхаясь. — Сейчас или никогда!

— Секундантом? Тебя вызвали на дуэль? Кто?

Горлов, казалось, не мог говорить и вдруг покраснел. Он попытался все-таки что-то объяснить мне, но губы не слушались его, и он просто схватил меня за руку и потащил обратно на конюшню, где Петр уже возился с санями. Увидев Горлова, кучер изменился в лице и, не дожидаясь команды, занял свое место. Мы с Горловым чуть ли не на ходу запрыгнули в сани, и Петр погнал лошадей как сумасшедший, даже не спрашивая, куда. Он явно знал, куда мы направляемся.

Может, это воображение сыграло со мной злую шутку, но мне показалось, что даже дети на улицах перестали играть, таким жутким могильным холодом веяло от наших саней, когда они проносились мимо.

— Не гони так! — закричал Горлов из глубины саней, и я вздрогнул от звука его голоса. Еще никогда я не видел своего друга таким испуганным.

Мы остановились у дома Мартины Ивановны. Горлов пулей выскочил из саней и стал барабанить в дверь, пока сама хозяйка не открыла ему. Она было нахмурилась на такое буйное поведение, но тут же ее лицо прояснилось, когда Горлов глухо сказал ей:

— В дом! Давайте зайдем в дом.

Мартина Ивановна спокойно приняла у меня шубу, и я последовал за Горловым в комнату, где Тихон что-то готовил себе поесть. Видимо, он недавно вернулся с работы. Я с удовольствием посмотрел на него — мне всегда нравилось, что он работает наравне со взрослыми, в то время как его ровесники лепят снежных баб.

— Тихон, иди погуляй во дворе, — скомандовал Горлов.

— Нет, пусть останется, — отрезала Мартина Ивановна. — Ты привел своего свидетеля, а Тихон — мой свидетель.

Так вот оно что! Я с облегчением вздохнул. Горлов от волнения перепутал слова «секундант» и «свидетель», хотя… это ведь раньше секунданты дрались на дуэли вместе с дуэлянтами, а теперь они, собственно, и являются свидетелями того, что все происходило согласно дуэльному кодексу.

— Так что вы хотели мне сказать? — поинтересовалась Мартина Ивановна.

Горлов от волнения не сразу обрел дар речи.

— Я… пришел, чтобы… просить…

Он замолчал, но Мартина Ивановна подзадорила его:

— Просить? Что? Взаймы?

— Н-нет… — на Горлова было жалко смотреть.

— А что? Может, милостыню?

— Нет-нет, — несмотря на иронические подсказки, Горлов, казалось, все равно был благодарен ей и за такую помощь.

— Так может, вы хотите просить моей руки?

Горлов энергично закивал.

Она понимающе наклонила голову.

— А почему?

Несчастный Горлов только моргал глазами.

— Потому что просто хотите меня?

Горлов было кивнул, но тут же яростно замотал головой.

— Нет? Значит, вы хотите, чтобы я была вашей женой…

Последовал энергичный кивок.

— Потому что я нравлюсь вам?

Из уст Горлова прозвучало тихое, но яростное «нет».

— Значит, потому что вы любите меня?

— Больше… больше чем…

Мартина Ивановна жестом заставила его замолчать, подошла к нему и взяла его за руку.

— Вы любите меня, и этого достаточно.