Рэнделл Уоллес - Любовь и честь

В устах французского посланника, чья борьба против Британии во многом зависела от позиции России, это не было праздным вопросом.

— Бенджамин Франклин поручил мне убедить ее только в одном.

— Да? И в чем же?

— В том, что если Америке навяжут войну, то Америка ее выиграет.

— Ага… Что ж. — Он тоже набрал ложечкой икры. — Русские ничего так не ценят, как уверенность и силу. И не обольщайтесь насчет императрицы. По рождению она немка, но теперь она русская до корней волос, — он отправил в рот ложку с икрой и вытер губы. — Пойдемте. Я познакомлю вас с друзьями. Нашими друзьями.

Раскланиваясь и обмениваясь шутками с гостями, маркиз вел меня через бальный зал, показывая великолепные скульптуры и лепку на потолке, сверкающие стеклянные двери, в которых отражались танцующие пары. Шеттфилд, увидев, что мы направляемся к ним, немедленно прервал свою речь и улыбнулся.

— Клод! Представь нам своего юного друга.

Дюбуа удивленно вскинул брови, словно совершенно забыл, что они здесь.

— О, прошу прощения, господа, что оставил вас так надолго, когда вам совершенно не о чем говорить. А мой юный друг — это капитан Селкерк, прибывший из Парижа, где у нас с ним много общих знакомых. Капитан, позвольте представить вам князя Мицкого и лорда Шеттфилда, — после этого на лице маркиза отразилось приятное удивление, словно он заметил кого-то из хороших знакомых, и он исчез в толпе, оставив нас втроем.

Мицкий вяло пожал мне руку, даже не взглянув на меня; его, казалось, вообще ничего не интересовало, таким сонным он выглядел. Зато Шеттфилд крепко стиснул мою ладонь и живо спросил:

— Селкерк? Это же шотландская фамилия.

— Да, — ответил я по-французски, поскольку он обратился ко мне на этом языке.

— Давно были в Шотландии?

— Вообще никогда не был. Я вырос в Виргинии.

— Далековато вас занесло.

— Всех нас тут далековато занесло. Кроме князя, — я кивнул в сторону Мицкого, который равнодушно попивал шампанское из бокала.

— Значит, вы не плантатор? А я думал, все в Виргинии плантаторы, — Шеттфилд перешел на английский.

— У меня не лежит душа к сельскому хозяйству.

— Простите, что задаю так много вопросов. Это такая редкость — встретить гражданина Британской империи, с которым можно побеседовать. Похоже, вы образованный человек. Учились в Англии?

— Я учился в колледже Уильяма и Марии в Вильямсбурге.

— Я наслышан о колониальных колледжах. И что вы изучали?

— Философию, искусство, языки и теологию. Когда я был студентом, бытовало мнение, что молодой человек должен иметь понятие об этих науках.

— А сейчас?

— Сейчас приоритет отдается военному делу.

— И поэтому теперь вы тоже военный?

— Только волею судеб. Я же говорил, что мне не удалось стать плантатором.

Шеттфилд поправил кружевные рукава.

— Маркиз сказал, что у вас рекомендательные письма от общих друзей в Париже. Вы долго там были?

— Не очень.

— Не кажется ли вам странным, что солдат и гражданин Британской империи приезжает в Париж, столицу враждебного империи государства, и заводит там дружбу с потенциальными врагами? — с улыбкой спросил лорд.

— Иногда у врага можно научиться большему, чем у друга, — ответил я. — И вообще, я не заметил никакой враждебности со стороны французов. А, кроме того, разве британскому джентльмену прилично задавать такие вопросы, находясь в доме французского джентльмена?

— Тише! — рассмеялся Шеттфилд, и, перейдя на французский, мы несколько минут обсуждали Санкт-Петербург и суровую зиму.

Но вдруг в наш разговор вмешался князь. Я-то думал, он скучает, но оказалось, он ловил каждое слово, и как только мы перевели разговор на тривиальную тему, он заговорил с лордом по-русски, а я поспешил откланяться и направился к Горлову. И, конечно же, сразу столкнулся с Шарлоттой.

— О, мсье Селкерк! Не танцуете?

— О нет, мадемуазель Дюбуа, пока нет.

— Тогда надо найти вам подходящую пару. Кстати, вы ведь до сих пор не представили меня графу Горлову.

Граф Горлов нарочито стоял к нам спиной. Он подождал, пока я назову его полным титулом, и только затем повернулся с удивленным видом.

— К вашим услугам, мадемуазель. Но, к сожалению, вынужден вас разочаровать. Я проделал с капитаном весь путь из Парижа до Санкт-Петербурга. Мы ехали на санях через снега, спали, укрываясь одним одеялом, и, бывало, даже в одной кровати, но я не могу служить ему подходящей парой для танцев. Люди могут нас неправильно понять.