Линда Миллер - Флибустьер

- Но мы и так плыли туда! - заметила Фиби, обрадовавшись.

Взгляд, который Дункан бросил в ее сторону, заставил ее поникнуть.

- Это правда, Дункан? - спросил Лукас, подходя к брату. Даже Фиби не решилась бы оказаться так близко от него при его нынешнем состоянии. - Ты возвращался домой?

Дункан долго смотрел на него и упрямо молчал, но, наконец, ответил глухим хриплым голосом, Фиби пришлось напрячь слух, чтобы расслышать слова:

- Не в том смысле, в каком ты думаешь, Филиппа написала, что отец нездоров. Я хотел проведать его как преданный сын, но не оставаться насовсем.

Фиби показалось, что широкие плечи Лукаса чуть-чуть поникли, но выражения его лица она не могла увидеть, он отвернулся от нее.

- Осмелюсь предположить, что отец будет рад тебя видеть, - сказал он. - Хотя, конечно, было бы лучше, если бы ты приехал по своей воле.

- Я пытался, - проворчал Дункан. На его лбу пульсировала жилка знак того, что его кажущемуся спокойствию нельзя доверять. - Как отец?

- Он старый человек, - сказал Лукас откровенно. - И у него хрупкое здоровье. Тяжелым грузом на него легла война, а еще тяжелее твое предательство.

- Поосторожнее со словом «предательство», - тихо предупредил Дункан. - Оно так же опасно, как перегревшаяся пушка.

Лукас вздохнул и отвернулся от Дункана, осматривая каюту. Он нашел бутылку виски, бокал и, наполнив его, предложил Фиби.

Она, конечно, хотела выпить, но вспомнила о ребенке и покачала головой. Ее деверь встретил отказ дружеским кивком и легким поклоном и, снова обернувшись к Дункану, поднес бокал к его губам.

- Полагаю, у нас нет другого выбора, только отпустить тебя, - сказал он, как будто для него не было ничего более неприятного на свете. Он издал еще один продолжительный вздох. - Великий Аполлон, это все равно, что выпустить гадюку из шкатулки.

- Ты прав, - сказал Дункан. Его шепот прозвучал как удар хлыста.

Фиби, к тому времени, слегка пришедшая в себя, поднялась на ноги и в интересах мира встала между ними.

- Могу предложить очень простое решение, - сказала она. - Лукас, вы со своей командой немедленно покидаете «Франческу». Как только вы уйдете, я освобожу Дункана. И таким образом никто не пострадает.

Лукас усмехнулся.

- Это была бы прекрасная идея, - кивнул он, - если бы я мог поверить моему брату, что он направится в Чарльстон, как планировалось, но я верить ему не могу. Следовательно...

- Но мы плывем в Чарльстон! - поспешно ответила Фиби и обернулась, глядя Дункану в глаза. - Ведь так, правда?

- Конечно, - промолвил Дункан, глядя в глаза брату. - Как же иначе я смогу отомстить?

Теперь настал черед Фиби вздохнуть.

- Неужели нельзя об этом забыть? Дункан, твой отец болен. Лукас всего лишь пытается устроить так, чтобы ты навестил его. А что касается вас, Лукас Рурк, ваши методы убеждения оставляют желать лучшего.

- Я крайне огорчен, - сказал Лукас, прижав к сердцу изящную ладонь с расставленными веером пальцами. - Однако я уверен, вы согласитесь, что когда имеешь дело с людьми наподобие моего брата, то требуется нечто большее, чем обычное убеждение.

Фиби уперлась руками в бедра и с сожалением взглянула на Дункана.

- Этого я никак не могу отрицать, - призналась она.

- Отойдите-ка, - сказал ей Лукас дружеским тоном, доставая из ножен под сюртуком маленький кинжал с рукояткой из черного янтаря. - Сейчас я открою шкатулку.

Дункан стоял в угрожающей позе, пока его брат разрезал сыромятные ремни, связывающие ему запястья, Фиби наблюдала, широко раскрыв глаза и затаив дыхание, как почти неуловимая дрожь проходит по атлетическому телу Дункана, напоминающего пантеру, улегшуюся перед дверью своей клетки.

Дункан потер одно запястье, потом другое, но каюта буквально вибрировала от закипающего в нем гнева.

- Убирайся с моего корабля, - сказал он своему брату в то мгновение, когда Фиби показалось, что больше она не сможет переносить неопределенность. - Я прибуду в Чарльстон тогда, когда мне будет угодно, и не твоим пленником.

Лукас прищурил глаза и потер квадратный подбородок.

- Попробуй встать на мою точку зрения, - сказал он и отцовскую. Если мы продержим тебя под стражей до тех пор, пока восстание не будет подавлено, тебя не пристрелят во время одного из твоих рейдов и не повесят, если ты попадешь в руки королевских войск. Наша цель очень проста спасти тебе жизнь.

Дункан вытер рот рукой:

- Да. И я, конечно, доживу до преклонных лет, питая ненависть к вам обоим, пока бьется мое сердце.