Линда Миллер - Флибустьер

Фиби заперла за ним дверь на тяжелый бронзовый засов. Раздевшись и ополоснувшись в тазу, она надела ночную рубашку, задула масляную лампу на стене и залезла в постель. Ее тревога за Дункана отдавалась болью в животе, горле и в глазах. Несмотря на заверения Лукаса, что ее мужу в Чарльстоне ничто не угрожает, факт оставался фактом город в мае сдался английскому генералу Клинтону и теперь кишмя кишит красномундирниками, любой из которых сгорает от нетерпения получить награду за голову знаменитого Дункана Рурка.

В сотый раз Фиби пожалела, что не прочитала внимательно потрепанный томик с биографией Дункана. Тогда она бы знала, например, попадет ли он в Чарльстоне в плен или нет и сколько времени ему еще осталось жить на свете. Она вздрогнула, хотя тропическая ночь была душной. Лучше оставаться в неведении относительно будущего, знать точную дату и подробности смерти Дункана было бы невыносимо.

Фиби снова захотелось плакать, но она прижала пальцы к глазам, пока это желание не прошло. Может быть, она беспокоится из-за пустяков, подумала Фиби, невоспитанно фыркнув. Дункан, может быть, всучил ее своим родственникам, вовсе не имея намерения плыть в Чарльстон...

Она покачала головой, не в силах обмануть себя. Дункан не передумал и по-прежнему хочет навестить отца; она видела выражение его глаз на «Франческе», когда Лукас сказал, что их отец стар и здоровье его хрупко. Нет, какова бы ни была цена, ее муж был связан так же прочно, как она с ним, с семейной плантацией на реке Чарльз.

Дункан стоял у борта «Франчески», глядя, как корабль, нанятый его братом, рассекает лунную дорожку, протянувшуюся по темным волнам. Его запястья по-прежнему слегка зудели, и давали о себе знать сотни синяков на разных частях его тела, но самые большие раны достались его гордости. Однако, будучи прагматичным человеком, он уже справился со своими чувствами, пострадавшими от едва не случившегося захвата корабля пиратами и спасения, явившегося в лице Лукаса. Фиби в безопасности, а это самое главное. Он улыбнулся. Ее присутствие взбодрит всех на плантации.

Дункан положил локоть на релинг и почесал подбородок. Он сомневался, что когда-нибудь забудет, как выглядела Фиби, стоя в центре его каюты с древним пистолетом в руках, обороняясь до последнего. Слава Богу, что она не знала, как заряжать чертову штуковину: она бы наверняка прострелила себе ногу и потопила «Франческу» впридачу. Он нахмурился. Не пора ли переименовать корабль?

Но в следующее мгновение Дункан резко оборвал ход своих мыслей. Ни один из его людей не погиб в сражении, но некоторые ранены, и у него нет времени стоять на палубе и думать о чепухе. Он ведет свою команду в пасть льву, взяв их с собой в Чарльстон, и этот вопрос заслуживает серьезных раздумий. Его пальцы зудели от желания прикоснуться к струнам скрипки или лютни, клавишам фортепьяно или клавесина. Дункан отвернулся от удаляющейся «Принцессы Чарльстона» и обратился мыслями к предстоящим делам.

На следующее утро Фиби израсходовала всю воду в умывальнике, чтобы привести себя в приличный вид, надела новое платье и поспешила из каюты, ей не терпелось увидеть «Франческу». Зрелище великолепного корабля всегда волновала ее, а, кроме того, она надеялась увидеть Дункана. Но ни одного корабля не было видно. «Принцесса Чарльстона» плыла в гордом одиночестве.

Лукас, видимо, следил за ней, потому что он почти сразу же появился на палубе, и сочувственный взгляд его сказал Фиби, что он догадывается о ее мыслях и чувствах.

- В море много путей, - сказал он, - как и на суше. Я обещаю вам, что вы увидите Дункана, когда мы приплывем в порт.

- Почему вы так уверены? - спросила Фиби еле слышным голосом, все еще глядя на пустой горизонт. Она чувствовала легкую тошноту и снова вспомнила вчерашнее предположение, что Дункан мог отправиться восвояси, сложив с себя «обязанности» перед женщиной, на которой так поспешно женился.

- Это очень просто, - ответил Лукас. - Он не может жить без вас.

Они пробыли в море восемь дней, в течение которых Фиби ни разу не увидела «Франческу», хотя проводила целые часы на палубе. Несмотря на постоянные заверения Лукаса, она отчаянно беспокоилась за Дункана.

В утро их прибытия гавань Чарльстона была залита солнечным светом и заполнена британскими кораблями. Здесь стояли также американские клиперы, явно конфискованные со спущенными парусами и красномундирниками, патрулирующими их палубы. Сам город, на взгляд женщины двадцатого века, выглядел как кинодекорация, если не считать различных признаков реальной жизни, вроде потных рабов, несущих бочки, и булыжных мостовых, испещренных конскими яблоками.