Лада Митич - Любовь.com

— Что вы, Сергей Владимирович задумали? — спросила Ольга, которая хорошо знала своего шефа.

— Пока-пока… — и в трубке раздались короткие гудки.

Ольга подняла глаза на монитор, еще раз перечитала письмо и тоже удалила. Не понравилось ей это письмо.

— Не так надо писать, — пробормотала под нос Ольга. — По-человечески надо писать, или как там говорил «партнер»… По-людски.

И она открыла новое, пока еще пустое письмо.

From: Olga

То: Andrew

Привет!

Знаешь, я в своей жизни дружила совсем с немногими. Странно, правда? Я ведь всегда была очень коммуникабельной девочкой. Но вот с друзьями не складывалось раньше, да и теперь не очень складывается. Есть, конечно, какие-то подружки, приятельницы, знакомые… Но мало с кем из них я могу поговорить по душам. И еще меньше я могу им рассказать. Потому что, говоря юридическим языком, все сказанное мной может быть использовано против меня же.

А вот с тобой — совсем другое дело…

Мне кажется, я знаю тебя очень давно. Я с тобой совершенно откровенна. Я верю тебе, хотя никогда тебя не видела. Это — небольшой недостаток. У меня по этому поводу возникает чувство пустоты и как бы это сказать… неуютно мне как-то от этого. Если мы увидимся, то боюсь, мы станем зависимы Мы сразу же станем «обязаны» друг другу… Замкнутый круг. Но все равно…

Я хочу встретиться с тобой (стерто) Хочу тебя увидеть (стерто) я, наверное… (стерто)

Best regards,

Olga

И снова зазвонил телефон.

— Да что за день-то такой! — воскликнула Ольга. — Как с цепи все сорвались!

Перечитала письмо и… снова стерла.

— Извини, — сказала она монитору, — никак, видишь ли, не получается. Просто все надо мной издеваются! Запарили просто!

И подняла трубку. Снова звонили какие-то «партнеры» из какого-то непонятного населенного пункта. Вроде бы, судя по номеру, из другой страны. Но со стандартными жалобами. Письмо пришлось отложить на неизвестный срок.

Андрей сидел у монитора. Работать не хотелось. Статью о Лебедевой читать не хотелось. Другие статьи тоже читать не хотелось, хотя и нужно было это делать. Хотелось нажать кнопку «Отправить и получить», но это было глупо и бесполезно. В комнату заглянул сияющий Юрий. Он потер ладони и почесал кончик носа. Андрей понял, что у друга появилась новая идея. И, естественно, гениальная, а какая же еще?

Надо сказать, что Юрий был его другом с детства. Ну, скажем, даже не с детства, а с того времени, которое тогда называли «переходный возраст», а сейчас — «тинейджерство».

Тогда они, два малолетних дурака, записались в секцию альпинизма. Родителям, естественно, не сказали. Андрей знал, что его мама упала бы в обморок, представив сына, болтающегося на страховочном канате под Эльбрусом или на Пике Коммунизма. Как оказалось впоследствии, мама Юры Трофименко была бы с ней солидарна.

Но призыв заводной старушки-тренерши и песни Владимира Высоцкого из фильма «Вертикаль» пересилили страх высоты. Да что там страх высоты, даже страх перед мамами был преодолен. «Если друг оказался вдруг…», «Здесь вам не равнина, здесь климат иной…» Горы навеки, ну как же иначе? Правда, ни на Памир, ни в Гималаи, ни даже на Кавказский хребет покорителей вершин так и не занесло. Дело ограничилось Крымскими горами — не самыми высоким в мире, но вполне достаточными для того, чтобы переломать все кости. Но и здесь, под Симеизом, было просто здорово. Страховок, касок, альпенштоков и песен про «изгиб гитары желтой» по ночам у костра хватало с лихвой.

И именно здесь, в Крыму, в тренировочном лагере на южном отроге произошел конфликт, после которого Андрей зауважал Трофименко. Да что там зауважал… Они стали друзьями. Каша заварилась из-за Иры Савичевой — первой красавицы 10-го «Б». Ирка, наверное, заботясь о будущих рекордах страны, заявила, что отдаст руку и сердце тому, кто утром сам доберется до отметки № 5 — красной линии на отвесной скале.

На тропу покорения красавицы Савичевой вышли всего двое — Юра и Андрей. И все бы было хорошо, и, может быть, сейчас жену Андрея звали бы Ира, а не Ольга, если бы он тогда не сорвался. Утром скала от росы совсем скользкая — особенно, если покоряешь ее в кедах фабрики «Большевик». Андрей тогда умудрился ухватиться руками за какой-то уступ и, кто знает, может, и не было бы сейчас в таблоиде главного редактора Будникова, если бы не Юра. Трофименко тогда держал страховку изо всех сил, тянул канат, как никогда в жизни — и, кажется, с тех пор больше никогда настолько серьезно не напрягался. Потом они сидели вдвоем над долиной, и впервые в жизни пили портвейн, и поклялись никогда ни на ком не жениться.