Лидия Лукьяненко - Все для тебя

Как только эта мысль приходит ей в голову — звучит звонок мобильного. Марина смотрит на экран и видит его номер. Самое простое — сказать сейчас, что она в пути, едет домой. Семейные неурядицы. Была вынуждена срочно уехать. Руки у нее трясутся, она нажимает клавишу и подносит трубку к уху.

— Алло! Марина! Ты где? — кричит он.

У Марины дрожит лицо, пляшут губы. Она не может говорить нормально. Понимая, что как только она откроет рот, то зарыдает в трубку, отключает телефон. Глаза набухают слезами и, не сумев справиться с их натиском, проливают их на щеки. Слезы катятся градом, попадают в рот, льются на шею. А телефон снова начинает звонить. Он звонит и звонит не переставая, его звук, как пила, распиливает ей черепную коробку. Мужчина у соседнего окна смотрит на нее с удивлением. Марина беззвучно плачет и до боли сжимает телефон в руке. И вдруг выбрасывает его в открытое окно поезда.

Мужчина изумленно смотрит на нее, а она идет в купе, бросается на полку и зажимает ладонями уши. Вот. Теперь у нее нет ни телефона, ни его номера. Не надо ничего объяснять. Она просто исчезла. И все, что с ней произошло, развеялось, как сон, как видение.

Встретил ее папа. Он отметил, что дочь бледная и выглядит неважно. Марина пожаловалась на сильную головную боль, и это спасло ее от настойчивых маминых расспросов. В двух словах она рассказала о поездке и о настроении в семье брата, сослалась на усталость и ушла к себе. Наверное, она в самом деле была больна, потому что уснула, едва раздевшись.

Утренний подъем и сборы на работу не имели ничего общего с ней: она по инерции куда-то двигалась, что-то делала, говорила и даже иногда улыбалась, но это была уже не она. Вернее, не вся она. Огромный кусок ее души остался рядом с ним. Она кожей ощущала, как ему тяжело: он обижен, удивлен, раздосадован. Он не может поверить, что она просто так, ни с того ни с сего оставила его. Он вспоминает, ищет причины, анализирует, не обидел ли случайно ее. Милый мой, ты здесь ни при чем, ты ни в чем не виноват! И она не виновата. И ее мама не виновата. И Гриша. Виноват его отец. Но в чем? Миллионы мужчин бросают своих женщин, беременных и нет, и не считают себя подлецами. Уходят, потому что не любят. Жить без любви — безнравственно. А бросать любимого нравственно? Ради покоя матери — да! Вот. С чего начали, тем и закончили.

И так с утра до вечера. И отсчет, обратный счет: через пять дней он уходит в море, через четыре, через три… Легче ли ему станет там? Она бы очень хотела этого. Пока он дома, его будут преследовать воспоминания: вот кресло, где она сидела, вот чашка, из которой она пила, вот диван, где…

И в Павловске все ему напомнит о ней. Родители начнут спрашивать, где Марина, как она? И дедушка адмирал. Господи, ну почему отец Романа возник на пути у ее матери? Почему не прошел мимо? Ведь сожалеть о том, что в свое время он не женился на матери Марины, бессмысленно. Случись так, ни ее, ни Ромы не было бы на свете! А может, и к лучшему…

Все в мире предопределено, как утверждают. И в этом высший смысл. Но какой смысл в их страданиях? Лучше бы они никогда не встретились. Не полюбили бы друг друга.

Нет! Не лучше! Разве она жила до этого? Разве любила? Не встреть Марина Рому, она так никогда и не узнала бы, что такое счастье. Трех дней такой неземной любви ей хватит на всю жизнь. Как там говорится: лучше ждать и не дождаться, чем найти и потерять. Нет! Найти всегда лучше, даже если потом теряешь. За день счастья — сто дней страданий. Такова, видимо, арифметика любви.

У папы был праздник: прибор готов и принят комиссией. Нашлись спонсоры. Начинаются испытания. Папа счастлив, на крыльях летает, не замечая подавленного состояния дочери. Мама немного обеспокоена ее самочувствием, но и она так рада за папу! Счастье эгоистично. Очень ли она сочувствовала Люде, когда сама была счастлива?

По этому поводу дома устраивают банкет. Папа приглашает всю свою лабораторию. В основном это мужчины, и половина — ровесники Марины. Алеша Донцов не сводит с нее влюбленных глаз. Он папин ученик и уже несколько лет тайно вздыхает по ней. Он моложе Марины, высокий и худой, с интеллигентным и, пожалуй, даже красивым лицом, но в очках он кажется ученым сухарем. Сегодня Алеша сидит рядом с ней и пытается вести остроумную беседу. Но как тут проявишь остроумие, если девушка смотрит на тебя и не видит, словно ты стеклянный. Алеша старается, его лицо краснеет. Он вытирает вспотевший лоб, выпивает большую рюмку коньяка и идет напролом.