Лидия Лукьяненко - Все для тебя

От коварной наливки стали слипаться глаза. Марина с удивлением отметила, что, несмотря на темень и дождь за окном, сейчас всего восемь часов вечера.

— Дождь закончится — небо посветлеет, — успокоил ее Роман. — Знаешь, как светло будет! Сейчас ведь белые ночи.

— А вдруг дождь будет лить всю ночь?

— Нет. Такой проливной дождь не может продолжаться долго. Что зеваешь? Устала? Иди наверх, приляг. Там плед есть.

— Да ну что ты! Неудобно.

— Марина, почему ты такая стеснительная? Мне это нравится, но, по-моему, ты уж чересчур пугливая, всего боишься.

— Чего — всего?

— Ну, всего. Меня, дома, комнаты наверху, боишься нарушить установленные неизвестно кем приличия. Словно и замужем не была.

— Да нет, была, — вздохнула Марина. — Пожалуй, ты прав. Мужа тоже вечно злило мое поведение.

— Что именно?

— Ну, то, что ты перечислил: что мне бывает неудобно сказать или сделать что-то, что я боюсь показаться неделикатной, часто теряюсь. Современные девчонки побойчее, а я, наверное, в папу. Он у меня знаешь, какой старомодный! За моей мамой пять лет ухаживал.

Рома присвистнул:

— Ничего себе выдержка! Или у них был гражданский брак?

— Какой гражданский брак в те годы? В кино ходили за ручку или гулять. А мама пять лет сказать не решалась, что у нее есть ребенок. И первой призналась бабушке, своей будущей свекрови! Представляешь?

— Да. Наши родители были иначе воспитаны. Но уж лучше так, чем как моя бывшая жена. Я застал ее с моим другом. В постели! Стою, как дурак из анекдота. Что делать, думаю. Ему в морду дать? Ей? Другу еще как-то неловко стало: вскочил, одевался, что-то начал мямлить. А жена говорит: ребята, давайте втроем. Даже он опешил. А я посмотрел на нее, и такой смех меня разобрал, прямо до истерики… Вот, думаю, дурак, женился…

— И что?

— И все. Развелись.

— Мой бывший тоже живет теперь с моей подругой. Сказал, что она настоящая женщина, а я слишком закомплексована…

— Дурак он, — нахмурился Роман и поцеловал ее руку, лежащую на подлокотнике кресла. — Ему бы психологов почитать. Сдержанные женщины — самые сексуальные, потому что не размениваются на мелочи.

Наверное, наливка все-таки подействовала на нее, потому что в этот раз, против обыкновения, Марина не смутилась. Наконец-то было найдено правильное и приятное толкование ее поведения. Знать о том, что ты сексуальная, хоть и сдержанная, согласитесь, гораздо приятнее, чем переживать по поводу своей закомплексованности.

Роман убрал остатки ужина и повел ее в комнату наверху.

— Вот. Располагайся. Я прилягу в комнате брата.

— А как же договор о территориальной неприкосновенности? — засмеялась Марина.

— Особые обстоятельства. Ты же не останешься здесь, если я спущусь вниз.

— Нет, я боюсь одна в чужом доме!

— Ну вот. Оставь дверь открытой. Я тоже не буду закрывать. — Он включил настольную лампу и убрал верхний свет. — Можешь поспать часок. Дождь закончится — я тебя разбужу.

Роман пересек коридор и открыл дверь напротив.

— Черт! — тихо выругался он. — Лампочка перегорела.

— Возьми здесь лампу! — негромко крикнула Марина. — Я все равно со светом не усну.

— Давай. — Он вернулся, выключил лампу и выдернул шнур из розетки.

Внезапная тишина была такой плотной, что казалась вечной, как мироздание. Он застыл на месте, словно почувствовав ее волнение. Марина стояла рядом. Такого еще не случалось в ее упорядоченной и, в общем-то, бедной событиями жизни. Это было настолько нереальным, как во сне, когда все можно, потому что понарошку, что она стремительно шагнула к нему. Роман уронил лампу, когда, повинуясь внезапной силе, тоже шагнул навстречу. Их руки встретились, губы слились, а тела прильнули друг к другу. Таким было жарким их дыхание и такими торопливыми их пальцы, что одежда разлеталась в разные стороны, словно от урагана…

Она очнулась от скрипа половиц. Кто-то осторожно поднимался по лестнице, подошел к их комнате, заглянул. Комната чуть осветилась желтым светом свечи и снова погрузилась в темноту. Шаги растаяли в тишине. Она опять уснула. Кто бы это ни был, он не пугал ее. Надежные объятия, в которых она уснула, защитят ее от всего на свете.

Позже они проснулись вместе. Вернее, проснулся Роман и поцеловал ее. И Марина тоже проснулась. За окном пели соловьи. Роман привстал и с силой распахнул окно. Шумно стукнули ставни, и в окно ворвался запах вымытой дождем листвы. Было светло. Дождь закончился. Наступила ночь. Белая ночь. Светлая, как легкие сумерки, и прохладная, как морской бриз. Роман обнял ее. Голова Марины лежала на его плече, и ей никогда еще не было так хорошо и удобно… Снова уснули они только под утро, когда с одной стороны уже вставало красное солнце, а с другой еще не ушла прозрачная луна.