Ной Гордон - Доктор Коул

— Значит… ты никогда ничего подобного не испытывал?

— Конечно, я знал, когда определенный пациент может умереть или выздороветь, однако у меня никогда не было чувства полной уверенности в приближающейся смерти человека, у которого не проявлялись никакие симптомы. Естественно, — добавил он, — легенда также гласит, что Дара можно лишиться, если использовать стимуляторы.

— Тогда у тебя не было шансов, — сказала Р. Дж.

Много лет подряд, пока его поколение докторов не образумилось, профессор Коул любил частенько посмаковать хорошую сигару, а по вечерам еще и пропустить стаканчик виски.

Р. Дж. некоторое время баловалась марихуаной в школе, но так и не пристрастилась к курению. Как и отец, она любила хорошую выпивку. Она не позволяла алкоголю мешать работе, но иногда расслаблялась, подчас даже чересчур.

К завершению третьего года медицинской практики Р. Дж. знала, что хотела бы лечить целые семьи, людей любого возраста и обоих полов. Но, чтобы делать это хорошо, ей нужно было больше узнать о медицинских проблемах женщин. Она добилась того, что ей разрешили прослушать в три раза больше лекций по гинекологии и акушерству, чем было предусмотрено учебной программой. После окончания резидентуры [5] Резидентура, здесь: последипломная больничная подготовка врачей в США, предусматривающая специализацию в течение одного года интерном и в течение 3–5 лет резидентом. ( Примеч. ред. ) она устроилась на один год нештатным врачом со специализацией по акушерству и гинекологии в Лемюэль Грейс, в то же время используя возможность проводить исследования для обширной программы изучения гормональных проблем женщин. В тот год она сдала экзамен на члена Американской академии медицины внутренних органов.

К тому времени она обладала солидным опытом работы в больнице. Было известно, что она активно занимается судебными исками, связанными с халатностью врачей. Подобные дела обычно заставляли страховые компании серьезно раскошелиться. Суммы были просто астрономические, Некоторые врачи открыто говорили, что доктору, который готов навредить коллеге, должно быть стыдно. Бывали неприятные моменты, когда кто-нибудь не считал нужным скрывать враждебность по отношению к ней. Но часто ее вмешательство помогало спасти врача от иска. Это тоже было всем известно.

У Р. Дж. всегда был припасен ответ для любого, кто решался попрекнуть ее работой по искам: «Дело не в том, что нужно отклонить все подобные иски. Дело в том, что нужно искоренить привычную халатность, научить людей не бежать по каждому пустяку в суд, научить докторов не допускать ошибок, присущих любому человеческому существу. Мы привыкли критиковать честных офицеров полиции, которые защищают недобросовестных коллег из-за негласного Голубого кодекса молчания. Но у нас есть свой Белый кодекс. Он позволяет некоторым докторам оказывать некачественные медицинские услуги. Пора положить этому конец».

Кто-то все же прислушался. К концу практики нештатного врача доктор Сидни Рингголд, декан медицинского факультета, предложил ей читать два курса: один о предотвращении заболеваний и повреждений, вызванных халатностью и непрофессиональными действиями медицинского персонала, а другой — о предотвращении иска о профессиональной небрежности и действиях при его выдвижении. Также ей предложили должность в больнице. Р. Дж. сразу же согласилась. Это вызвало недовольство некоторых сотрудников, однако доктор Рингголд пресек все подобные разговоры на корню.

Саманта Поттер после практики пошла в медицинский институт в Вустере преподавать анатомию. Гвен Беннетт занялась гинекологией во Фрамингэме, а также взяла полставки в клинике планирования семьи. Все три девушки оставались близкими подругами и политическими единомышленницами. Гвен и Саманта, а также еще некоторые доктора с энтузиазмом поддержали предложение Р. Дж. создать при больнице клинику предменструального синдрома. После непродолжительной борьбы с консервативно настроенными коллегами, которые считали это пустой тратой денег, клиника стала полноценной частью больницы.

Все эти противоречия особенно сильно сказывались на профессоре Коуле. Он был уважаемым членом медицинского сообщества, и критика дочери, особенно когда ее называли предательницей коллег-врачей, была ему очень неприятна. Но Р. Дж. знала, что он гордится ею. Он никогда не бросал ее в беде, несмотря на былые ссоры. Их отношения были крепкими, и на этот раз она не колеблясь обратилась к отцу.