Сьюзен Хилл - Миссис де Уинтер

- Ба! Да ведь это... о Господи! Остановите их, да встаньте же вы, глупый мальчишка! Ведь это... ну конечно же! Максим де Уинтер!

Разумеется, больше всего она хотела получить приглашение пообедать с нами. Она не изменилась, ее намерения были прозрачны, она осталась такой же напористой, как и раньше. Она попыталась попросить нас присоединиться к ней за ее столом.

- Сколько лет, сколько зим! Такие старинные друзья! Я не могу не воспользоваться этим счастливым случаем! Только не говорите, пожалуйста, "нет", я этот ответ не принимаю!

Тем не менее она вынуждена была с ним смириться.

- Мне очень жаль, - любезнейшим, безупречно вежливым тоном сказал Максим, - но сегодня совершенно исключительный случай. Мы в Венеции несколько дней, и сегодня у моей жены день рождения, поэтому мы заказали специальный стол. Я уверен, что вы простите нас.

Но она не простила. Я видела, как открывался и закрывался ее рот, пока она отчаянно пыталась найти слова, чтобы удержать нас и заставить изменить наше решение. Максим опередил ее:

- Однако мы будем рады, если вы согласитесь выпить кофе с нами после обеда, вы... - глаза Максима на мгновение озорно сверкнули, он изучающе посмотрел на молодого человека, который было поднялся с дивана, когда мы остановились, однако сейчас снова сидел с недовольным видом, - и ваш друг.

И тут же, без паузы взял меня под локоть и повел в обеденный зал. Меня подмывало оглянуться, увидеть выражение ее лица, однако я не дерзнула. Но я понимала, что молодой человек был вовсе не таким неловким и застенчивым, какой некогда была я, видела, что в нем достаточно самомнения и высокомерия, и поэтому не испытывала к нему сочувствия. Более того, я испытала непонятное чувство жалости, даже нежности к миссис Ван-Хоппер, ибо не думала, что он будет слишком долго демонстрировать ей свою терпимость и доброту. Она с помощью денег сделала его своим компаньоном, как когда-то сделала компаньонкой меня, но наши отношения носили исключительно деловой характер и не казались необычными, и даже то, что меня эксплуатировали, выглядело тоже вполне обычным в подобной ситуации. Люди вроде меня были своего рода прислугой, и ничего другого ожидать не приходилось. В данном же случае, подумала я, все может обстоять иначе.

Миссис Ван-Хоппер была пожилой женщиной, разнаряженной и разукрашенной, с редкими седыми волосами, с короткими оплывшими руками, с многочисленными перстнями на пухлых пальцах, с бесцветными глазами в провалившихся орбитах. Иными словами, она не изменилась, осталась такой же вульгарной, настырно любопытной и бездушной, как и раньше.

Их стол оказался в дальнем конце обеденного зала, далеко от нас, и это, видимо, ее не на шутку рассердило, поскольку она тут же подозвала метрдотеля и стала жестами показывать на другие столы. Однако ее атака не Увенчалась успехом. Метрдотель лишь отрицательно покачал головой, и миссис Ван-Хоппер со своим компаньоном вынуждены были сесть за свой стол; в течение всего обеда она то и дело подносила к глазам лорнет и откровенно нас разглядывала.

- Интересно, как долго этот молодой человек - полагаю, именно человек, а не джентльмен, - находится в ее упряжке? - задумчиво произнес Максим. Бедная миссис Ван-Хоппер! От тебя, вполне респектабельной молоденькой компаньонки, докатиться до этого. Какие ступени были у нее на пути этой деградации, как ты думаешь?

- Мне не нравится его вид, - сказала я.

- Неудивительно. Она относится к числу старых глупых снобов, однако такого не заслуживает.

Уголком глаза я увидела, как она повернулась, чтобы разглядеть пожилую пару, входящую в зал, но почти сразу опустила лорнет, выключив новых гостей из сферы своего интереса. Однако я по неясной мне самой причине продолжала наблюдать за ними, пока они усаживались за стол недалеко от нас. Мужчина был болезненного вида, кожа на лице сморщилась и пожелтела, руки длинные и костлявые, глаза слезились; женщина проявляла трогательную заботу о нем, она любовно и терпеливо помогала ему сесть, взяла у него трость и отставила ее, сказав при этом нечто такое, что его рассмешило. Она была его женой, я это видела, гораздо моложе его, хотя и не настолько, чтобы быть дочерью, а кроме того, в их отношениях присутствовала нежность, мгновенное понимание смысла взглядов и жестов, что едва ли возможно в отношениях между отцом и дочерью. Я подумала, что он скоро умрет, его отличала некая прозрачность, которая приходит к старикам незадолго до смерти, налет легкой отрешенности и задумчивости, как если бы они уже наполовину покинули этот мир. Я отвела от пожилой пары взгляд, посмотрела на Максима и увидела нас лет через тридцать, близких, любящих, однако ожидающих, как и эти двое, разлуки, увидела нас в изгнании, проживающих лишь в гостиницах, бездетных, ибо почему-то была уверена, что у этой пары тоже нет детей. Я быстро перевела взгляд и посмотрела в окно - по каналу проплывала гондола. Не буду думать об этом. В конце концов, я могла бы сейчас находиться в другом конце зала вместе с миссис Ван-Хоппер.