Сьюзен Хилл - Миссис де Уинтер

Затем я услышала голос, донесшийся со стороны дивана в углу позади нас. Голос громкий, обиженный, жалующийся, голос, который нередко звучал в моей памяти все эти годы и снова превращал меня в неловкую, дурно одетую девушку двадцати одного года.

- Господи Боже мой, куда вы запропастились, что вы там делаете? Какого дьявола вы не могли их сразу найти? Уму непостижимо!

Максим и я уставились друг на друга, широко раскрыв от удивления глаза, веря и не веря своим ушам.

- Садитесь же, довольно вам носиться, вы же знаете, что я терпеть не могу, когда вы ходите бог весть где. Нет-нет, не там. Да, вот здесь. А теперь дайте мне конверт. Я уверена, что нужная мне вырезка в этом конверте. Там была фотография из "Пари суар". Да, я знаю, она старая, из довоенных лет, и может быть, это не он, может, он умер, как и все остальные. Но мне ужас как знаком этот затылок, я готова поклясться, что это был граф. У него такие манеры, вы можете себе представить... впрочем, вы не можете себе этого представить! Ах, это так по-французски, он целовал мне всякий раз руку с неподражаемым изяществом! Только французские мужчины умеют по-настоящему обращаться с женщиной! Что это с вами, что вы так суетитесь? Мы отправимся на обед через десять минут.

Последний раз я видела миссис Ван-Хоппер в тот момент, когда она, пудря себе нос перед зеркалом, сказала мне, что, соглашаясь выйти замуж за Максима де Уинтера, я делаю колоссальную ошибку и что вскоре горько об этом пожалею. Она усомнилась в моих способностях исполнять роль хозяйки Мэндерли, презрительно высказалась о моих надеждах и мечтах. Однако меня это не переубедило, впервые за все время, что я работала у нее оплачиваемой компаньонкой, я пренебрегла тем, что она сказала, поскольку была любима, собиралась выйти замуж и сделаться миссис де Уинтер и была способна, как мне казалось тогда, исполнять любую роль, выдержать любое испытание. Ее власть надо мной в мгновение ока утратила силу. Я более не зависела от ее денег и не намерена была чувствовать себя подчиненной, глупой, неспособной, неуклюжей, этаким недочеловеком. Кошмарные недели постоянной неуверенности, унижения, скуки оставались позади - все эти бесконечные партии в бридж и коктейли в комнатах отеля, эти "пойди и принеси", эти завтраки, на которых официанты с трудом скрывали свое презрение ко мне, вынужденная необходимость терпеть ее снобистские выходки - все позади, я была спасена.

Я выскочила из комнаты и бросилась к Максиму, который нетерпеливо ждал меня в холле. После этого я никогда ее не видела и ничего о ней не слышала. Лишь однажды от нечего делать написала ей короткое письмо. Она не ответила, я же оказалась вовлеченной в круговорот событий, которые подобно шторму ворвались в нашу жизнь. Не думаю, что в последующие спокойные годы я мимолетно вспоминала ее более двух или трех раз. Меня никогда не интересовал вопрос, где она и вообще жива ли. Она не имела ко мне никакого отношения, я вычеркнула ее из своей жизни в тот день в отеле "Лазурный берег" в Монте-Карло. Однако мне бы следовало все-таки вспоминать о ней, как вспоминаем мы о людях, сыгравших важную роль в нашей жизни. Если бы я не стала ее компаньонкой и если бы она не любила охотиться за светскими знаменитостями, я бы не стала миссис де Уинтер и моя жизнь сложилась бы совершенно иначе.

Я решила было, что Максим не захочет, чтобы она увидела нас, и мы затаимся за высокими спинками диванов, пока она не пройдет в обеденный зал, а затем уйдем куда-нибудь поесть, где не так многолюдно. Однако к Максиму вернулось что-то от прежней уверенности, даже некая надменность; возможно, он не думал о последствиях, не чувствовал себя уязвимым - не берусь судить. Как бы там ни было, он наклонился и шепнул мне:

- Допивай бокал. Думаю, мы готовы выйти на сцену. Я бросила на него удивленный взгляд, Максим хитро улыбнулся, и я поняла, что он не просто намерен храбро встретить опасность, но даже хочет извлечь из этого удовольствие, и тут же вспомнила, как язвительно, умно и тонко он издевался над ней, когда я впервые его увидела.

Он поднялся. Лицо его представляло собой непроницаемую маску. Я с трудом удержалась, чтобы не захихикать.

- Не смотри на меня, - сказал Максим.

Подошел официант, чтобы провести нас в обеденный зал.

Не смотри. Я и не смотрела. Да и не было такой необходимости. Когда мы проходили с непроницаемыми лицами мимо миссис Ван-Хоппер, мы смотрели прямо перед собой; я услышала, как она ахнула и схватилась за лорнет, и это словно вновь вернуло меня в далекое прошлое.