Виктория Холт - Черный лебедь

Господи, помилуй его душу!

Я в последний раз испуганно взглянула на убийцу.

Он пристально смотрел на меня - горящим, мстительным и насмешливым взглядом.

***

Ребекка хотела, чтобы мы немедленно уехали, но я не могла. Мне нужно было остаться.

- Иногда смертный приговор отменяют, - сказала я. - Я хочу остаться здесь, чтобы знать наверняка.

- В подобных случаях смягчение наказания невозможно, - сказала Ребекка, - Клянусь Богом, Люси, этот человек заслужил смерти. Он убил твоего отца.

- Он сделал это в соответствии с убеждениями.

Там не было никакой личной выгоды. Это несколько меняет дело.

- Убийство есть убийство, - твердо заявила Ребекка, - А за убийство положена смертная казнь. Давай быстрее поедем. Дети и Патрик так уже считают, что я слишком здесь задержалась.

- Возвращайся одна, Ребекка. Мы с Селестой приедем, когда все закончится.

Ребекка покачала головой.

- Я должна оставаться рядом с тобой, Люси. Патрик это понимает.

Прошло три недели после того, как судья утвердил приговор, и наступил день казни. Ни о каком помиловании, конечно, и речи не было; в глубине души я с самого начала знала, что так и будет.

Я сидела в своей комнате. Ребекка с Селестой хотели побыть со мной, но они понимали мои чувства.

Я хотела остаться одна, и они уважали мое желание.

Так я и сидела, пока все это происходило... Этот человек, Фергюс О'Нил, мужчина, с которым я ни разу не перебросилась ни единым словом, сейчас умирал, и именно я, образно выражаясь, набросила ему петлю на шею.

Ребекка, конечно, была права: с моей стороны глупо так рассуждать. Ее здравый смысл должен был действовать на мое воспаленное воображение, словно холодный душ. Так он и действовал.., временами. Но наступали периоды, когда эта мысль возвращалась.

Кто бы мог поверить всего год назад, что я, обычная девушка, живущая безмятежной жизнью рядом с блестящим, любимым мною отцом, внезапно потеряю его и буду ощущать ужасное бремя вины?

Как же резко может перемениться жизнь в течение такого короткого срока!

- Теперь нас ничто здесь не задерживает, - сказала Ребекка. - Чем нам надо заняться, так это хорошенько подумать о будущем. И лучше сделать это подальше отсюда. Там, в Корнуолле, вы будете мыслить более ясно.

Я понимала, что она права.

- Так что начинайте собираться, - продолжала она. - Мы еще успеем на завтрашний утренний поезд.

- Знаешь, Ребекка, я должна кое-что рассказать тебе. Это касается Джоэля Гринхэма.

Она улыбнулась, и в ее глазах я прочла понимание.

- Перед его отъездом, - сказала я, - мы тайно помолвились...

Она повернулась ко мне с улыбкой. Впервые с момента трагедии я увидела ее улыбающейся.

- Ах, Люси, я так рада! - сказала она. - Это замечательно. Конечно, я понимала, что между тобой и Джоэлем что-то есть. Он сумеет позаботиться о тебе. А когда он возвращается?

- Я не знаю. Пока ничего не слышно.

- Подобные миссии, как правило, не длятся слишком долго, а он отсутствует уже достаточно давно. Не знаю, добрались ли до него вести... Пожалуй, это невозможно. Если бы он узнал об этом, я уверена, что он немедленно вернулся бы на родину.

- Мне кажется, после его отъезда прошла вечность, - вздохнула я.

- Как только он вернется сюда, ты тут же поедешь в Лондон.., или он сам приедет к нам. Ах, Люси, просто не могу тебе передать, как я довольна такими новостями.

- Я бы рассказала тебе и раньше, но мы собирались объявить о помолвке после возвращения Джоэля.

- Это очень поможет тебе. Ты сможешь начать жизнь с чистой страницы. Теперь я понимаю, что тебе не хочется строить какие-то планы до его возвращения.

У Ребекки изменилось настроение. Очевидно, она считала, что Джоэль будет мне настоящей поддержкой.

И, конечно, она была права.

- Мы отправляемся завтра утром, - сказала она.

Селеста ехала вместе с нами. Мы настояли на том, чтобы она поехала, и мне кажется, что она была довольна этим. Как всегда, несколько неуверенная в себе, она призналась мне в том, что не убеждена, действительно ли Ребекка хочет видеть ее у себя или приглашает в гости только из вежливости.

Бедная Селеста! Ее жизнь с Бенедиктом была постоянным ощущением своей ненужности ему, хотя в последние годы он делал большие усилия, чтобы между ними сложились более теплые отношения.

Итак, мы готовились к отъезду. Я внушала себе, что в тихом спокойном Корнуолле смогу посмотреть на вещи более объективно. Возможно, я сумею убедить себя в том, что было глупо питать такие сложные чувства к человеку, который умышленно убил моего отца, мгновенно перечеркнув всю его жизнь и принеся горе его семье.