Эйлин Гудж - Чужие страсти

— Я поняла, — произнесла она наконец. — Все это время ты просто притворялся больным.

Вон приподнялся на локте и улыбнулся, глядя ей в лицо.

— Тебе было хорошо?

— В нашем случае это слово даже приблизительно не подходит.

Он усмехнулся.

— Согласен, мне тоже так кажется.

— Я вижу, у тебя была богатая практика…

— Да, приходилось этим заниматься, — небрежно произнес Вон.

— Речь идет о тысячах?

Он пожал плечами с той же загадочной улыбкой, какую она видела, когда спрашивала его о женщинах.

— Ну и что теперь? Куда мы отправимся отсюда? — Абигейл пыталась произнести это легковесным тоном, хотя вопрос этот был серьезным.

Вон не ответил. «Плохой знак», — подумала она, и сердце ее оборвалось. В конце концов с виноватым выражением на лице он сказал:

— Буду с тобой откровенным, Абигейл. Я никогда не был особенно силен по этой части. Я имею в виду, когда после всего этого люди уютно валяются в постели и шепчут друг другу на ушко всякие приятные вещи. Поэтому не обижайся, что я сейчас не говорю тебе того, что ты хотела бы услышать.

— Ну, если учесть, что фактически мы с тобой не в постели, можешь считать, что на этот раз тебе повезло. — Она говорила беззаботным голосом, но на самом деле чувствовала разочарование. На что она надеялась? На слова любви? Для этого еще слишком рано.

Или, может быть, уже слишком поздно.

— Не принимай это лично на свой счет. Просто мужские заморочки. А чтобы не было недоразумений, я скажу еще раз — это было потрясающе. — Он склонился над ней и легонько провел кончиком языка по ее губам, как будто пытаясь забрать с собой оставшуюся на них сладость.

Абигейл понимала, что ей следовало бы оставить его в покое, но что-то все равно заставило ее спросить:

— Это как-то отличалось от того, что у тебя было с другими женщинами?

— Отличалось? Ну, я бы сказал, существенно.

— В чем именно?

— С тобой я чувствую… — Вон сделал паузу и слегка нахмурился, словно подбирая нужные слова. — Я чувствую себя так, как будто я дома. Но не в том доме, где я вырос. Это дом, в котором я хотел бы оказаться, если бы когда-то остепенился. Ты понимаешь, о чем я?

Абигейл, улыбнувшись, облегченно вздохнула.

— На сто процентов. — Разве она не чувствовала по отношению к нему то же самое?

— Значит, ты не обижаешься на меня?

— Нет. С чего бы?

— Не знаю. С большинством женщин у меня, похоже, заканчивалось тем, что я их разочаровывал.

— Я не похожа на большинство женщин, если ты, конечно, заметил это.

— О да, я заметил, еще как заметил. — Он провел рукой сначала по ее шее, а потом по изгибу груди, отчего кожа у нее покрылась пупырышками.

Потом они опять целовались. Целовались, как изголодавшиеся, как будто их аппетит не был утолен всего несколько минут назад. Затем они во второй раз занимались любовью, после чего, изможденные, погрузились в сон, и их переплетенные тела согревали друг друга своим теплом. Когда они проснулись, было уже почти темно, а за окном по-прежнему лил дождь.

Абигейл взглянула на часы и застонала.

— Господи, как получилось, что уже так поздно? Феба будет переживать, гадая, что могло меня задержать. — Хотя, возможно, Абигейл выдавала желаемое за действительное: большую часть времени ее дочь старалась избегать ее.

— Я бы хотел, чтобы ты осталась у меня на всю ночь, — сказал Вон, тычась носом в ее ухо.

— Я бы тоже хотела. — Она испытывала мучительное искушение, но ее звало за собой чувство долга.

С огромной неохотой Абигейл поднялась, чтобы собрать свои вещи, разбросанные на диване и по полу. Они одевались молча, никто не хотел разрушать чары и снова возвращаться в реальный мир, со всеми его заботами и обязательствами.

— Спасибо, — тепло произнесла Абигейл, когда они прощались У двери.

— За что? — спросил Вон, обнимая ее и притягивая к себе.

— За то, что показал мне: жизнь с разводом не заканчивается.

— Вряд ли это моя заслуга. В конце концов ты бы сама дошла до этого.

Абигейл и Вон стояли еще с минуту, медленно раскачиваясь из стороны в сторону, словно танцевали под музыку, которую слышали только они. Затем она оказалась на улице, под ветром с дождем, вцепившись во взятый взаймы зонтик, как будто от него зависела ее жизнь.

Когда Абигейл добралась до дома, уже давно стемнело. Дождь немного поутих, но все еще срывался судорожными потоками. Пока такси, которое она поймала на железнодорожном вокзале, ехало по аллее к ее дому, она с удовлетворением отметила, что повреждения от бури были минимальными — несколько затопленных участков и сломанные ветки на деревьях. В доме было темно. Похоже, что у них отключили электричество. Когда она поднималась к парадному входу, света не было даже на крыльце, хотя в это время он обычно горел в любом случае. Потому-то она не сразу заметила перепачканную фигуру, съежившуюся на ступеньках.