Барбара Картленд - Луна над Эдемом

- Он станет им со временем, если его дядя не женится, а он утверждает, что намерен оставаться холостяком, - тихо произнесла Доминика.

Трое старших сестер завопили от восторга, а Черити воскликнула:

- Ты станешь леди! Только подумай, Доминика! Тебя станут называть "миледи", и во время обедов в Квинз-Хаусе ты будешь сидеть по правую руку от губернатора!

В первый раз за все время Доминика улыбнулась.

- Это очень отдаленная перспектива. Если на то пошло, лорд Хокстон вовсе не стар.

- В церкви мне показалось, что ему лет тридцать пять или тридцать шесть, сказала Фейт. - А я обычно довольно точно угадываю возраст.

- А я считаю, что он гораздо старше, - возразила Черити. - Но он выглядит очень представительно. Я хотела бы увидеть его с короной пэров на голове.

- Я думаю, он не возит ее с собой во время путешествий, - улыбнулась Доминика.

- А что еще он... - начала было Фейт, но в этот момент зазвонил колокольчик, висевший на стене, и на кухне воцарилось молчание.

- Папа! - воскликнула Фейт. - Черити, сходи, узнай, чего он хочет!

- Нет, я пойду, - сказала Доминика. - Я уверена, что он хочет видеть именно меня.

Никто не стал возражать. Все сестры, за исключением лишь Доминики, очень боялись отца, и даже одного только упоминания о нем было достаточно, чтобы изменить тему разговора или приглушить звук их голосов.

Доминика подошла к столу, взяла свою чашку и допила чай. Затем, словно почувствовав себя увереннее, не говоря ни слова, вышла из кухни. Она направилась по длинному, извилистому коридору в переднюю часть дома. Дом был построен пятьдесят лет назад в духе роскошных колониальных особняков, что придавало первому викарию, жившему здесь, солидность и вес.

Однако он был богатым человеком, чего нельзя было сказать о сменившем его на этом посту отце Доминики, чья семья имела один лишь источник дохода весьма скромное жалованье, выплачиваемое Церковной комиссией Англии <����Церковная комиссия Англии - орган управления финансами англиканской церкви; назначается правительством.>.

Только Доминика и ее мать знали, как трудно содержать в чистоте и порядке такой огромный дом. Однако Доминика воспринимала эту работу как часть своих ежедневных обязанностей и никогда не жаловалась.

Кабинет викария представлял собой огромную комнату, выходившую окнами в сад, и хотя здесь была собрана вся лучшая мебель, имевшаяся в доме, обстановка все равно казалась на редкость скудной, почти что нищенской.

Викарий сидел за письменным столом, и когда Доминика вошла в кабинет и притворила за собой дверь, он резко повернулся к ней:

- Почему ты не предупредила меня, что лорд Хокстон собирается уезжать, чтобы я мог попрощаться с ним?

- Он не захотел остаться к чаю, папа, - ответила Доминика, - к тому же он обещал снова приехать завтра утром.

- Он объяснил тебе цель своего визита?

- Да, папа.

- Я принял его предложение, потому что решил, что так будет лучше для тебя, Доминика. В конце концов лорд Хокстон совершенно справедливо заметил, что у меня на руках шестеро дочерей и в будущем мне придется всем им подыскивать мужей.

- Да, папа.

- Конечно, мне хотелось бы самому взглянуть на этого молодого человека, продолжал викарий, - но лорд Хокстон очень хорошо отзывался о нем, и я уверен, Доминика, что твоя мать была бы рада выдать тебя замуж за англичанина, не успевшего еще погрязнуть в грехах и разврате, которые, к моему глубокому сожалению, столь буйно процветают в этой стране.

- Да, папа.

- Лорд Хокстон посвятил тебя в свои планы? Он сообщил тебе, что отвезет тебя в Канди и свадьба состоится там?

- Я бы предпочла, чтобы меня обвенчал ты, папа, - Я сам всегда этого хотел, - вздохнул викарий, - но тебе известно не хуже меня, Доминика, что я не могу уехать и оставить приход, к тому же такие расходы нам не по карману.

- Да, конечно, папа.

- Я благословлю тебя перед отъездом, - сказал викарий. - А теперь, Доминика, я думаю, нам следует помолиться и попросить поддержки у Господа, чтобы он помог тебе не отступить в новой жизни от идеалов и принципов, которые я внушал тебе с раннего детства.

Сказав это, викарий опустился на колени. Доминика преклонила колени рядом с ним, Они все привыкли к тому, что помимо длинных церковных служб, которые он совершал по утрам и вечерам, отец, если сочтет это необходимым, может погружаться в молитвы в любое время дня и ночи.

Доминика, не испытывая ни малейшего стеснения, сложила руки и закрыла глаза.