Барбара Картленд - Луна над Эдемом

- Я вижу не так уж много мужчин, разве что в церкви, - возразила Фейт. - Я рассчитывала, что тот молоденький лейтенант, который строил мне глазки в прошлое воскресенье, будет сегодня на службе, но, по всей видимости, он на дежурстве.

Доминика опасливо взглянула на дверь.

- Боюсь, что папа когда-нибудь услышит твои высказывания!

- Папа слишком занят разоблачением грехов в злачных местах города, и ему не придет в голову искать их в собственном доме! - легкомысленно заявила Фейт.

- Я бы не была в этом так уверена! - предостерегающе заметила Доминика.

- Как вы думаете, о чем этот джентльмен разговаривает с папой? - спросила Черити. - Может быть, я подкрадусь потихоньку и послушаю за дверью? Если папа обнаружит меня там, я скажу, что ждала, чтобы проводить гостя.

- Да-да, иди, - быстро отозвалась Фейт.

- Не смей этого делать, Черити! - тут же вмешалась Доминика. - Тебе прекрасно известно, что подслушивать у замочной скважины очень вульгарно и недопустимо для хорошо воспитанной леди!

- Но как ты думаешь, зачем он приехал к папе? - спросила Черити.

- В свое время мы узнаем об этом, - невозмутимо ответила Доминика. Затем у нее вырвалось восклицание ужаса. - Бог мой, а вдруг он останется к чаю? Я вчера собиралась испечь кекс, но у меня не хватило времени, к тому же, по правде говоря, у меня кончились деньги, и я не осмеливалась обратиться к папе с просьбой.

- Не волнуйся, - сказала Фейт. - Мы можем сделать ему несколько сэндвичей, а Черити нарвет в саду каких-нибудь фруктов. Надо полагать, он так пресыщен роскошными яствами в Квинз-Хаусе, что наша скромная трапеза навряд ли его прельстит.

- Фейт, я прошу тебя не говорить так в присутствии младших сестер, - почти умоляюще произнесла Доминика. - Ты же знаешь, папа считает, что роскошь порождает греховные мысли.

- Судя по тому, что мы едим, - ответила Фейт, - у нас вообще не должно было бы остаться ни одной мысли! Не сомневаюсь, что я страдаю от истощения!

Доминика рассмеялась:

- Глядя на тебя, этого не скажешь! Платье, которое я тебе сшила, нужно снова распустить в талии на целый дюйм!

- Ничего удивительного, я же расту! - с достоинством ответила Фейт.

Доминика хотела было возразить, но тут послышался голос викария:

- Доминика, иди сюда! Ты мне нужна! Она с испугом взглянула на сестер.

- Ради Бога, сделай несколько сэндвичей! - сказала она Фейт. - А ты, Черити, пойди собери фруктов. Сложи их в плетеную корзинку, они будут хорошо смотреться, даже если мы не сможем похвастать большим разнообразием. Жаль, что мы вчера съели единственный зрелый плод папайи.

Она открыла дверь спальни и побежала вниз по лестнице, на ходу продолжая давать указания.

- Ты заставляешь меня ждать, Доминика, - упрекнул ее отец.

- Прости, пожалуйста, папа, просто я объясняла Черити и Фейт, что нужно приготовить на тот случай, если твой гость останется к чаю.

- К чаю? - переспросил викарий с таким видом, будто впервые слышал о чем-либо подобном. - Ах, да, конечно. Пожалуй, нужно предложить ему чашку чаю.

- Так я пойду приготовлю, папа?

- Нет, остальные прекрасно справятся без тебя. Лорд Хокстон хотел бы поговорить с тобой.

На лице Доминики отразилось удивление, но, прежде чем она успела что-либо сказать, ее отец открыл дверь, и она очутилась в гостиной.

Конечно же, она заметила незнакомца, сидевшего в церкви рядом с губернатором; однако она так часто корила сестер за то, что они бесцеремонно разглядывают прихожан, что сама старалась вовсе не смотреть на собравшихся, особенно на тех, кто гостил в Квинз-Хаусе.

Однако она сразу же узнала мужчину, который сидел напротив нее в церкви, и решила, что при ближайшем рассмотрении он еще более привлекателен. К тому же он показался ей чрезвычайно элегантным. Ей никогда не приходилось общаться с армейскими офицерами, которым Фейт строила глазки, но время от времени она сталкивалась с сыновьями государственных служащих или представителей английской знати, которые жили на Цейлоне.

Они всегда казались ей неуклюжими в своих парадно-выходных костюмах с высокими белыми воротничками. Создавалось впечатление, что они чувствуют себя так, будто их нарядили в маскарадный костюм, который они не умеют носить.

Что касалось лорда Хокстона, его одежда казалась частью его самого. Он держался с элегантной небрежностью, но в то же время Доминика была уверена, что его костюм был сшит лучшим лондонским портным.

Он стоял в дальнем углу комнаты и, слегка нахмурившись, с нескрываемым интересом разглядывал ее.