Катрин Куксон - Бесконечный коридор

- ...И вообще не заикайся больше про Бетт в моем присутствии. Завтра мы с ней расстанемся навсегда, причем, если она не уйдет сама, я её вышвырну. Пусть она потом обчистит меня до последнего пенса, но больше я терпеть не намерен...

Внезапно, к своему вящему изумлению, Дженни почувствовала, что сама закипает. Какое право он имеет так говорить с ней? Он, единственный человек на свете, не считая разве что Лорны, которого она любит, которому отдала свое сердце... Не выдержав, она вскричала:

- Хорошо, я все поняла, ты можешь не продолжать. Но только остановись на мгновение и вспомни, что ты врач! И я - медсестра. Так вот, жизнь этой женщины сейчас в опасности. Горло её обложено, причем уже не первый день, и у неё сильный жар. Не хочешь осмотреть её - твое дело, но тогда, надеюсь, ты не станешь возражать, если я попрошу об этом доктора Прайса?

Поначалу глаза Пола горели злостью, но вскоре его лицо смягчилось и он сказал, уже своим нормальным голосом:

- Ты заботишься о ней, как родная сестра. Ладно, поступай, как считаешь нужным, только не говори мне про нее... О, вот и Джон... Послушай, я понимаю, это наглость с моей стороны после всего случившегося просить тебя об одолжении, но не могла бы ты посидеть у нас до тех пор, пока я не вернусь?

- Господи, о чем ты говоришь? - Дженни обиженно заморгала и отвернулась. - Ступай. И ради всего святого - найди ее!

Проходя через холл, Пол едва не столкнулся с Мэгги, которая вышла из кухни, словно поджидала его там. Кивнув ей, Пол отпер дверь и впустил Джона Прайса.

Доктор Прайс был высок ростом и худощав. Отец двоих сыновей и двух дочерей, он был немного старше Пола. Хотя с Полом они дружили много лет и ему и раньше приходилось лечить Бетт, он, как и все остальные, мало что знал о супружеской жизни четы Хиггинсов. Спали она в разных комнатах, но такое встречалось нередко, тем более что доктора часто беспокоили звонками в ночное время. Прайс тем не менее понимал, что отношения в семье Хиггинсов сложные, и искренне огорчался по этому поводу. К полу он был давно привязан, да и Бетт симпатизировал. Нередко, заступаясь за неё перед собственной женой, он говаривал: "Она до сих пор как ребенок." Или: "Характер у нее, конечно, не сахар, зато она всегда веселая." Куини с ним не соглашалась, но в одном они сходились - веселой Бетт бывала в мужской компании. Проходилась Куини и по поводу необычной восточной внешности Лорны. В случайности жена доктора Прайса не верила.

- Привет, Пол, - поздоровался Прайс. - Есть новости? Да и в чем дело-то? По словам Куини, после школы Лорна выглядела вполне нормально.

- А, - махнул рукой Пол и надел шляпу. - Мы слегка повздорили. - Про Бетт он говорить не стал.

- Да, тогда понятно, что она расстроилась. Вот уж не представлял, что ты способен с ней поссориться. Лорна про тебя все уши моей жене прожужжала. Когда бы они не встретились, все разговоры только про тебя. Куини даже прозвала тебя "Большой папа-доктор Лорны".

Пол в ответ только горько усмехнулся.

- Где ты хочешь её искать? - спросил Прайс.

- Я бы предпочел, чтобы ты сначала показал то место, где её встретил. Хочу начать оттуда. Вполне возможно, что она уже далеко, но, с другой стороны, могла где-там затаиться. Только позвоню в полицию и предупрежу, куда мы отправляемся.

Уже садясь в машину, Джон Прайс неожиданно спросил:

- А как Бетт отнеслась к вашей размолвке?

Пол нагнулся, чтобы уложить на сиденье свой чемоданчик. Голос его прозвучал глухо:

- Ей нездоровится. Простудилась, должно быть. В постели лежит.

- Жаль. Что ж, по возвращении я осмотрю её.

Пол уселся за руль собственной машины и захлопнул дверцу. Доктор Прайс завел мотор, и обе машины выехали с площади.

Глава 3

Упрятав ноги под теплую духовку, Мэгги сокрушенно обхватила голову. Всем сердцем она ощущала нависшую над домом беду. Если с Лорной что-нибудь случится, Пол этого не вынесет. Мэгги давно знала, что Лорна не его дочь. Она помнила желтолицего брюнета с раскосыми глазами, приходившего к ним. Она тогда сразу смекнула, что к чему. Как, впрочем, и старый доктор. Мэгги подозревла, что и Пол тогда догадался; во всяком случае именно с того дня в его глазах появилось то самое отрешенное выражение, которое она с тех пор так часто видела. Да, все это знали, но вслух никто и слова не произносил. А маленькая стервочка держалась вызывающе: "попробуйте доказать, если меня подозреваете". Вот ведь шельма. Ничего - теперь наконец нарыв прорвался. Все равно жить под одной крышей они уже больше не могли; взаимная ненависть настолько усилилась, что её можно было пощупать.