Джилли Купер - Гарриет

Она привезла Джону книгу про Тарзана, а Шатти несла воздушный шар, купленный на собственные карманные деньги.

- Уильям в полном порядке, - сообщила Самми. - Мы с Шатти смотрим за ним в четыре глаза - правда, Шатти?

Гэрриет чувствовала себя немного виноватой, но все же была рада, что они не привезли его с собой. Неиссякаемый родник ее любви, кажется, начал пересыхать.

- Элизабет меня доконает, - продолжала Самми. - Теперь она рассказывает всем своим знакомым, как она забрала к себе Шатти и твоего малыша, чтобы помочь Кори в безвыходном положении.

Шатти держалась бодро, но обнимала Гэрриет как-то уж слишком горячо.

- Можно мне посмотреть на Джона? - спросила она.

- Конечно, - сказала Гэрриет. - Только говори шепотом и, если он покажется тебе странным, не волнуйся.

К несчастью, когда Шатти входила в палату, шарик лопнул. Джон проснулся, никого не узнал и понес какую-то околесицу. Ему мерещилось, что за ним гонятся чудовища.

- Я побуду с ним, - сказала Самми. - А вы с Шатти ступайте в столовую и съешьте по мороженому.

В столовой Шатти очаровала весь больничный персонал: она весело прыгала между столами, завязывала разговоры с сестрами и нянечками и вертела головой, так что ее длинные светлые волосы веером разлетались в стороны. Потом она вдруг затихла, прильнула к Гэрриет, и глаза ее наполнились слезами.

- Он не умрет, нет?

- Конечно, нет, - ответила Гэрриет, прижимая ее к себе, но в душе у нее не было той уверенности, что в голосе.

- А миссис Боттомли говорила Самми, что всяко может быть. Что значит "всяко"?

- Ничего не значит, - сказала Гэрриет.

- А если он умрет, то попадет в рай? - спросила Шатти.

- Конечно. Но он не собирается умирать.

- Значит, я никогда больше его не увижу, - дрожащим голосом произнесла Шатти. - Я же плохая, я попаду прямо в ад!.. - И она разревелась во весь голос.

Гэрриет, думая только о том, чтобы самой не расплакаться, прижимала ее к себе.

- Ну что ты, хорошая моя, ты тоже попадешь в рай.

- Я все равно не верю в этот твой рай, - рыдала Шатти. - Я уже летала по небу на самолете, и никакого рая там нет.

***

Кусая ногти, Гэрриет наблюдала за тем, как две молоденькие сестрички возятся с капельницей, которая в их руках казалась непостижимо сложным устройством. Каждый раз, когда игла соскальзывала, они вытаскивали ее и начинали все сначала, а пузырьки воздуха один за другим бежали по гибкой пластиковой трубке. Джон был в сознании, что в последнее время случалось все реже. По щекам его текли слезы.

В конце концов Гэрриет не выдержала.

- Да черт побери! - воскликнула она. - Вы когда-нибудь попадете в эту вену или нет?

В результате она имела неприятный разговор с доктором Уильямсом.

- Сегодня вечером мы дадим вам успокоительное, - объявил он. - Я понимаю, в отсутствие обоих родителей вы чувствуете себя ответственной за ребенка, - но надо же держать себя в руках. Вы только нервируете мальчика своими нападками на сестер. Они стараются делать свою работу хорошо.

- Но почему, почему нельзя прописать ему что-нибудь обезболивающее, успокаивающее? Будь у него уверенность, что вы стараетесь ему помочь, он бы не сопротивлялся и вел себя гораздо мужественней.

- Он и так ведет себя достаточно мужественно, мисс Пул, - отрезал доктор Уильяме. - Вы просто сами не способны выносить боль, вот и все.

- Но ведь он серьезно болен, разве не так? - сказала Гэрриет. Сегодня она слышала, как две сестры говорили что-то насчет перевода в палату интенсивной терапии.

- Разумеется, он болен, - сказал доктор Уильяме. - Но нельзя же терять надежду.

***

К полуночи Джон опять впал в бессознательное состояние. Выданный ей вечером могадон Гэрриет тайком спустила в унитаз, и теперь, сидя возле кровати Джона, она час за часом боролась с усталостью и отчаянием, вслушивалась в прерывистое дыхание Джона, держала его за руку и молилась. Через стеклянную перегородку ей было видно, как негритянка в белом халате сегодняшняя ночная сестра - обходит палаты: кому поправит одеяло, кому проверит пульс. Через минуту она войдет к Джону, чтобы сменить капельницу. Завтра из Америки вернется Кори. Как смотреть ему в глаза, если с Джоном что-нибудь случится? Гэрриет уронила голову на руки и заплакала.

***

Вероятно, она все же уснула. Когда она открыла глаза, было уже почти светло. Джон лежал на кровати неподвижно. На короткий, но страшный миг Гэрриет показалось, что он уже умер. Она потрогала его: лоб был холодный, но слабое дыхание было различимо.