Стефани Лоуренс - Все о страсти

И вот теперь он был здесь, с Франческой. Своей женой.

Какой-то шорох привлек его внимание. Обернувшись, он увидел, как она широко распахивает створки. Задняя стена беседки примыкала к отрогу, а остальные стены были наполовину застеклены, и по всей комнате, на высоте бедра, шел подоконник. От него почти до потолка поднимались широкие окна.

Опершись ладонями на подоконник, Франческа выглянула наружу.

- Река так близко, что слышен плеск воды.

- Правда?

Зайдя за ее спину, Джайлз обнял жену за талию и привлек к себе. Она весело засмеялась и откинулась назад. Джайлз припал губами к изгибу ее шеи. Она едва заметно вздрогнула.

- Вид и в самом деле соблазнительный, - прошептал он, сжимая ее груди и легонько прикусывая шею. Она положила руки на его бедра.

- Эта атмосфера, - пробормотала Франческа. - Я чувствую...

Настала его очередь усмехнуться. Уж он-то точно знал, что она чувствует.

Она склонила голову ему на плечо и заглянула в глаза. Он и не пытался скрыть бушующее в нем желание.

Уголки ее губ чуть приподнялись, как у лукавой сирены. Не успел он оглянуться, как она повернулась лицом к нему. Ее рука коснулась его щеки. Они поцеловались, и это был сладостный поцелуй. Пьянящий. Побуждающий брать и давать и снова брать. Они не остановились, пока не стали задыхаться, оба мятущиеся, жаждущие и нетерпеливые. Франческа отступила первой, увлекая его за собой, пока ее спина не коснулась подоконника.

- Здесь? - удивился он.

Она вызывающе вскинула голову:

- Здесь, милорд.

Она никогда не претендовала на неискушенность, которой не обладала. Он поднял ее на подоконник. Она немного поерзала, прежде чем принять удобную позу. Он рывком задрал ей юбки до самой талии. Она с готовностью раздвинула бедра, и он коснулся ее, сжал и долго ласкал, прежде чем окунуть в тягучую влагу палец. Франческа охнула и схватилась за его плечи. Веки томно опустились. Он проник еще глубже.

Франческа застонала.

- Только посмей, - пригрозила она, но он молча усмехнулся и продолжал терзать ее, пока она не потеряла голову. Она была жаркой и горячей, он упивался ее неистовством.

Но тут она оттолкнула его руку, взялась за пояс его брюк, тонкую ткань которых уже распирала беснующаяся плоть, и принялась, в свою очередь, ласкать его. Но он хотел не этого. Раскинув ее ноги еще шире, он уперся в пока еще закрытый вход, чуть нажал, и она снова ахнула, но тут же расслабилась. Стиснув ее бедра, он вонзился в гостеприимное лоно, скользкое, обжигающее, податливое. Она откинулась назад, сжимая его бока, принимая его плоть целиком. Один, последний, выпад - и он наполнил ее. Их глаза встретились. Теперь обоим было не до смеха. Она пригнула его голову к своим губам, безмолвно предлагая ему себя.

Он взял и губы, и ее. Она срывающимся шепотом торопила его. Желание, страсть окутали их, поймали в паутину наслаждения, связали вместе, соединили еще сильнее, чем прежде. И они нашли то, чего искали. Восторг любви. Восторг, который они познали вместе. И когда она взмыла на вершину, он с хриплым криком последовал за ней и наполнил теплом, куда более живительным, чем просто физическое. Радость, счастье... Неопределимое, но бесценное...

Они льнули друг к другу. И вместе взлетали к небесам. И она гордилась тем, что он пришел к ней не в спальне, не по супружеской обязанности. Правда, она и не считала, что он приходит к ней исключительно из чувства долга, но всегда приятно получить этому подтверждение.

Она гладила его мягкие волосы, ощущала, как успокаивается дыхание, замедляется стук сердца.

И чувствовала себя до невозможности беззащитной, уязвимой, даже в присутствии его силы.

Но если так нужно для счастья, она готова рискнуть. Более чем готова. Ей суждено любить его вечно, и назад дороги нет.

Она перешла свой Рубикон и доверилась мужу.

Глава 11

В сгущавшихся сумерках они возвращались домой - его рука обвивала ее талию, ее голова лежала на его плече. И оба молчали. Слишком много всего накопилось между ними, того, что не требовало ни слов, ни уверений.

И весь его опыт оказался бессилен перед тем, что произошло. Она так полно, безоглядно отдавалась ему, но в обычной жизни была настороженной и вела себя с оглядкой. Оберегала свое сердце и скрывала мысли и чувства.

Та неподдельная радость, которую он испытывал, когда они любили друг друга, еще не выветрилась. Была такой новой. Невыразимо драгоценной. Хмельной. Поднимавшей их на тот уровень, где физическое сменялось духовным, а чувства сверкали новыми гранями.