Дженнифер Блейк - Черная маска

Она держала книгу на коленях, переворачивая страницы одной рукой, в то время как другая покоилась на подлокотнике кресла. Она прочитала несколько абзацев, когда Рэнни вдруг коснулся ее пальцев. Он погладил тонкую кожу на сгибе суставов, потом повернул руку Летти ладонью вверх, провел пальцем по пересекающим ладонь линиям, затем перешел к изучению голубоватых жилок, пульсирующих на запястье. Наконец он переплел свои пальцы с ее пальцами и сжал их легко, но уверенно.

Летти удивленно подняла голову и встретилась с поразительно чистым взглядом его голубых глаз. Веранда находилась в тени, но послеобеденное солнце отбрасывало на нее яркий золотистый свет. В лучах этого света волосы Рэнни как будто светились, создавая вокруг головы золотой нимб. Черты его лица были так удивительно правильны, а кожа - такой бронзовой, что казалось, будто это не человек, а произведение искусства. Однако это впечатление разрушал извилистый, резко выделяющийся шрам на виске. Вообще в Рэнни было что-то, что беспокоило Летти. Может быть, ощущение несбывшихся надежд, тяжелых утрат? Он был как шедевр, беспричинно разрушенный, навсегда уничтоженный. Это открытие больно поразило ее.

- Вы хотите, чтобы я убрал руку? - спросил он.

- Нет, не надо.

Он тихо улыбнулся ей, и эта улыбка зажгла в его глазах свет, похожий на полыхающий костер. - Спасибо. Мне так... лучше.

Летти промолчала и вновь обратила взгляд к книге. Когда она нашла место, где прервалась, и начала читать, медленно и выразительно, то почувствовала, как ласковая сила его пожатия проникает в нее, поддерживает ее.

Конечно, это было обыкновенное прикосновение двух людей. Но, как это ни удивительно, ей от него тоже было лучше...

6.

В следующие два дня в Сплендоре ничего особенного не произошло. Заняться Летти было нечем, а поскольку она органически не выносила безделья, то предложила свою помощь тетушке Эм. Ее предложение было с радостью принято, и Летти вместе с Салли Энн - племянницей тетушки Эм, все еще гостившей у них, - занялась работой по дому: вытирала пыль, чинила постельное белье, пропалывала цветочные клумбы, чистила бесчисленное количество овощей для кухни.

Особенно Летти нравилось работать в саду. Она научилась различать молодые побеги таких экзотических растений, как бамия, батат, помдамур, который более правильно было бы называть помидором, а также коровий горох, который когда-то выращивали для рабов, а теперь он считался пригодным для всех. Еще ее научили узнавать молодые листки ноготков и циний, или "старых дев", как называла их тетушка Эм. Это были самые обычные цветы, но они оживляли огород и хорошо смотрелись в вазах дома.

Среди хозяйственных построек находилась хижина, где были прялка и ткацкий станок. Там тетушка Эн чесала шерсть и хлопок, а потом красила пряжу самодельной краской: коричневой - из скорлупы грецких орехов и синей - из индиго, которые росли тут же. Она сама ткада материю на покрывала и занавески. Кроме того, тетушка Эм изготовила множество гимнастерок и брюк для солдат армии Конфедерации, и каждая нитка, их была произведена в Сплендоре. Летти очень нравилось наблюдать за ее работой, ей даже позволили самой соткать несколько дюймов. Однако Салли Энн предупредила ее с улыбкой, что не надо делать этого слишком хорошо, иначе ей предложат каждый день держать челнок в руках.

Еще одним увлечением тетушки Эм был птичник. Там она выращивала цыплят породы бентамка с небольшими яркими гребешками и нравом яростных уличных бойцов, а также огромных глупых и важных индюшек, которые были такими нежными, что их приходилось лелеять и оберегать каждую минуту их жизни. Были здесь и обычные куры породы леггорн, и французские гуси, и редкие китайские утки. Тетушка Эм держала даже пару павлинов, которые беспрерывно кричали друг на друга, словно раздраженные муж и жена, и тетушка Эм клялась, будто ее так и подмывало проверить, что же вкусного находят персы в павлиньем мясе.

Считалось, что птицы находятся на своем птичьем дворе, огороженном высоким частоколом, наполовину сгнившим и покосившимся, как перебравший пьяница. В действительности же за забором их можно было встретить чаще, чем внутри его. Они усаживались на ночь на растущие за кухней персиковые и фиговые деревья и откладывали яйца в зарослях шиповника вокруг хижин рабов. Одна умудренная опытом старая курица, более предприимчивая, чем другие, нашла хижину с открытой дверью и устроила гнездо в почерневшем старом очаге.