Дженнифер Блейк - Роковой шторм

Тетушка Люсинда вздохнула.

- Было бы глупо не верить вам, но на душе у меня кошки скребут. Уверяю вас, он никогда не выглядел таким отрешенным. Конечно, Ред всегда серьезен, но все же раньше не казалось, будто бы он несет на плечах всю Вселенную.

- Теперь он женатый человек, - тихо сказала Джулия.

- О, бог мой! Не думаю, что это взаимосвязано. Он самый нежный и заботливый муж. Я помню, какими были мы с Тадеусом много лет назад. Нет, скорее за этим что-то кроется, возможно, неприятности, связанные с "Си Джейд".

- Может быть, - произнесла Джулия безразлично. Хотя дурное настроение Реда имело под собой веские причины, она не могла обсуждать их с тетушкой. Причины эти были многочисленны и разнообразны: ответственность за готовящуюся экспедицию, раздражение от необходимости потакать желаниям матери из страха разоблачения, точный расчет момента встречи "Си Джейд" и "Давида" в Рио-де-Жанейро и, Наконец, их отношения. Да еще головная боль и осознание невосполнимости упущенного из-за ранения времени. Понятно, что все это сильно беспокоило Торпа.

- Не стану ничего больше говорить. Он взрослый мужчина и знает свои возможности, а я глупая старуха, и мне следует заниматься своими делами. Только, прошу вас, присматривайте за ним. Вы как никто другой можете уговорить его позаботиться о себе.

- Разумеется, - пообещала Джулия, главным образом потакая встревоженному материнскому инстинкту тетушки Люсинды.

- Ой! В самом деле, глупая старуха! - воскликнула тетушка. - Ведь мне нужно было сказать, что сундуки готовы и их принесут через минуту. Ред сейчас с дядей, но обещал отправиться на "Давида", как только багаж снесут вниз.

Едва она произнесла эти слова, как в коридоре послышался шум. Быстро обняв Джулию и сказав, что они еще увидятся внизу, тетушка Люсинда вышла из комнаты. Джулию тут же окружили горничные, лакеи, носильщики. Подав знак Мастерсу, стоявшему в дверях, она проследила за тем, чтобы все сундуки и ящики перенесли поближе к экипажу. После этого, пройдя в туалетную комнату, Джулия облачилась в дорожный костюм из французского шелка, достаточно красивый сам по себе, однако, как она вынуждена была признать, суровость его траурной окраски не слишком гармонировала с ее бледностью. Слегка пожав плечами, она надела шляпку из серой и черной соломки, отороченную черной лентой, дотронулась до золотой пчелы на, шее, взяла перчатки и ридикюль и вышла.

Убедившись, что ничего не забыто, размеренным шагом Джулия миновала двух лакеев, сносивших вниз по лестнице последний ящик, и вошла в гостиную. Там никого не оказалось. Ред, видимо, все еще разговаривал со своим дядюшкой, и Джулии не хотелось мешать их прощанию. Лучше всего подождать в прихожей.

Окна помещения выходили на чудесный розовый садик, предмет особой гордости тетушки Люсинды. За эти недели английская весна заметно повернула на лето. Пушистые зеленые бутоны кустов раскрылись, явив миру нежные розовые и белые лепестки. Их аромат проникал в дом через открытые окна, Джулия с наслаждением вдыхала его, переходя от окна к окну и высматривая тетушку Люсинду. А, вот и она на ступеньках внизу рядом со старым садовником, обсуждает, судя по всему, как бороться с сорняками, заполонившими бордюр из ирисов и красных гвоздик.

Милая тетя Люсинда, подумала Джулия. Воспитанность и благородство помешали ей вмешаться в отношения племянника и его молодой жены, хотя у нее хватило интуиции, чтобы заметить, что они весьма необычны. Жаль, что нельзя довериться ей и спросить совета! Тайна их миссии, истинная причина несчастья и вероятная реакция Реда сдерживали Джулию. К тому же довольно жестоко лишать пожилую женщину милых ее сердцу иллюзий. У тети Люсинды, разумеется, не было нужного опыта, обладая которым, она могла бы судить о странных узах, связывавших Реда с его женой. Джулия и сама с трудом понимала их. Она больше не гневалась на Реда за его якобы обман и бессознательно старалась избавиться от вспышек ярости, осознав их гибельный характер и не желая повторения подобного.

Когда Ред снова сделал шаг к сближению, она укрылась за личиной холодной сдержанности, отвечая ему по обязанности. Разумеется, Ред это чувствовал. Он продолжал пользоваться правами супруга, пытаясь растопить ее пассивность нежными словами и ласками, заставлявшими ее кусать губы, чтобы не расплакаться. Иногда он приподнимался на локте и смотрел на нее с выражением крайней беззащитности, почти сметавшей выстроенную ею оборону. Тогда она отворачивалась или лежала с закрытыми глазами, пока он не уходил. Раз или два она почувствовала его ярость, но Ред всегда держался в рамках. Он просто отодвигался в дальний конец кровати и, повернувшись спиной, лежал так целыми часами. В середине ночи, уже в полусне, он грубо притягивал ее к себе, прежде чем уснуть окончательно.