Дженнифер Блейк - Роковой шторм

- Без сомнения, - ответила Джулия, улыбаясь при мысли о Наполеоне, копающемся в земле холеными белыми руками.

- Вы не боитесь, что вам станет скучно?

Он покачал головой.

- Я надеюсь, что Наполеон получит трон раньше, чем дело дойдет до этого. В любом случае, разрешите мне напомнить, мадам, через год, самое большее через два, я умру и меня похоронят.

- Тем не менее вы удовлетворены? - настаивала она.

- Да, разумеется. Моя жизнь посвящена императору, и я счастлив, что в свои последние дни могу быть ему полезен. Знаете ли вы, мадам, что симптомы моей болезни сходны с признаками болезни отца Наполеона, умершего от рака желудка? Я не жалуюсь, но, похоже, это перст судьбы. Если я умру раньше, чем император придет к власти, никто не удивится, что я скончался от наследственной болезни Бонапартов. Понимаю, что император тщательно обдумал все, перед тем как выбрать двойника, но, похоже, это воля Всевышнего, не правда ли?

Безусловно, это был странный взгляд на ситуацию. Джулия с трудом улыбнулась ему сквозь слезы, навернувшиеся на глаза.

Отсутствие Реда начинало ее беспокоить. Он редко оставлял Джулию в одиночестве, находясь с ней бок о бок днем и ночью. Если она сидела с книгой на палубе, он находился поблизости. Если она хотела пройтись, его рука поддерживала ее. Если днем они спускались в каюту подремать, это было равносильно приглашению заняться любовью. Они часами лежали на койке, покачиваясь вместе с кораблем - вверх-вниз, вверх-вниз, словно в гигантской люльке.

Джулия была бы польщена постоянным вниманием Реда, если бы она не отдавала себе отчета в мотивах его поведения. Временами она подозревала, что он старается изолировать ее из опасения, что, увлекшись беседой, она может случайно выдать цель их поездки. Он ни разу не намекнул на такую возможность, но Джулия не могла забыть, как недвусмысленно он сделал это раньше. Другой возможной причиной его повышенного внимания могло быть его непривычное положение на борту в качестве пассажира. Лишенный возможности подниматься на верхнюю палубу и командовать кораблем, он старался иначе расходовать избыток энергии. Отведя Джулию в сторону, он пытался объяснять ей ошибки капитана фрегата. Ему ничего не стоило поднять ее с постели при первых лучах солнца и вывести на палубу, чтобы понаблюдать за погодой; он нередко поднимался наверх и перед самым сном.

На Канарских островах они пополнили запасы пресной воды и продовольствия. Пассажирам разрешили сойти на берег прогуляться в тропиках, а также выпить бледного Канарского вина, но предупредили, чтобы те не уходили за пределы порта. Через сорок восемь часов они снова были в море, двигаясь с попутным ветром к Святой Елене.

Неожиданно показавшийся в море парус был не первым и не последним, попавшим в их поле зрения, однако вызвал сильную тревогу у команды и неподдельный ужас у пассажиров. Ред определил быстро приближавшийся корабль - турецкую фелюгу. У нее было по двадцать весел с каждой стороны и красные четырехугольные паруса, прикрепленные к двойным мачтам. На бортах, у самого носа корабля, нарисованный огромный глаз, казалось, угрожающе смотрел на них, в то время как корабль проплывал мимо, вне пределов досягаемости их орудий.

- Это флот алжирского дея, - сказал кто-то.

- Проклятые пираты! - с ненавистью воскликнул другой голос.

- Можете не сомневаться, на веслах - рабы-христиане с отметинами бича на ребрах.

- А вдруг они нападут? - испуганно спросила одна из женщин.

- Испугаются наших пушек, - ответил Ред. - Если бы мы были вооружены хуже их, тогда все могло быть иначе.

Вперед выступил человек в сутане священника.

- Мы должны вызволить эти бедные души из рабства, если у нас есть возможность.

- Но мы не военное судно. Разве мы вправе подвергать опасности жизни наших детей и женщин? - возразил кто-то.

- Это противоречит нашей вере, - настаивал священник. - Пора прекратить порочную практику использования людей в качестве подневольных животных.

- Им сильно не повезло, но чем я могу быть им полезен? - ответил Торп, взяв жену под руку.

Ред, стоя рядом с Джулией, молча следил глазами за фелюгой, пока она не скрылась за горизонтом.

Они бросили якорь в джеймстаунской гавани на острове Святой Елены 18 августа 1818 года, спустя шестьдесят семь дней после того, как покинули берега Англии.

Глава 10

Было жарко и душно. Тонкая дымка повисла над островом, точно пар. Она окутала "Давида", заглушая крики морских птиц и покрывая пленкой мебель в каютах. Стоя у открытого люка, Джулия ощущала капельки влаги на лице. Эта завеса делала расплывчатыми очертания острова, и берег казался менее голым и скалистым, чем был в действительности.