Жаклин Рединг - Искушая судьбу

И кулхевенский гобелен.

Все эти вещи бережно хранились в шкатулке, которая должна была перейти к Маре по наследству. Это начинание матери должно было превратиться в традицию, такую, же, как и передача кулхевенского гобелена от хозяйки замка к следующей за ней.

Мара осторожно открыла потускневший бронзовый замочек. Там, внутри, лежало все, что осталось от ее семьи, - последние доказательства самого ее существования. Там она найдет то, что Кромвель и вся его армия не смогли у нее отнять, маленькие, дорогие ей сувениры, счастливые напоминания о минувшем.

Медленно она приподняла крышку.

Сердце как будто провалилось куда-то вниз.

Шкатулка была пуста.

Все эти бережно хранимые предметы, которые должны были перейти от матери к ней, исчезли. Сокровища, которые большинство людей посчитали бы ничего не стоящими, а для нее были гораздо более ценными, чем все эти картины и серебряные канделябры, пропали все до единого.

И кулхевенский гобелен вместе с ними.

Мара смотрела внутрь пустой шкатулки матери, и от понимания того, что гобелена, как и всего остального, там нет, горькое чувство неудачи наполнило ее душу.

Как же они нашли шкатулку? Кто ее нашел? Тайник был совершенно незаметен. Он был изготовлен двести лет тому назад, и до сих пор никто не обнаружил его.

Никто даже не мог и подозревать о его существовании, если, конечно, солдаты не наткнулись на него случайно.

Но если даже это и так, если в поисках добычи они и наткнулись случайно на тайник, то почему положили шкатулку на место? Во всем этом не было никакого смысла.

Внезапно Мара услышала позади себя какой-то звук, как будто кто-то шаркнул ногой по каменному полу наружного коридора. Она захлопнула шкатулку, засунула ее обратно в тайник и, повернув камень, закрыла его. Потом, затаив дыхание, прислушалась, ожидая звуков из-за двери.

- Эй? Есть там кто-нибудь?

Молчание.

Мара подбежала к двери и выглянула в коридор.

Там было совершенно темно и тихо, только где-то у нее над головой, проникая в какую-то трещину в стене, посвистывал ветер. Но кто-то тут был. Она была уверена в этом. Шаги ей не почудились. Кто-то действительно стоял здесь и наблюдал за ней.

Опасаясь того, что Сент-Обин может вернуться рано, Мара поспешила покинуть спальню матери и, торопливо пройдя по коридору, тщательно закрыла за собой толстую дубовую дверь, соединяющую старую и новую части Кулхевена.

В огромном холле и на лестнице ей никто не встретился, и она заторопилась дальше, оглядываясь назад на каждом повороте. Мара не останавливалась, пока не достигла двери своей комнаты.

- Ух, детка, - сказала Сайма, когда она закрыла за собой дверь, - ты как сквозь землю провалилась, и никто не знал, где ты. А так как Сент-Обина тоже не было, я испугалась, что он, может быть, узнал правду и увез тебя куда-нибудь. Чуть не умерла от страха за тебя.

Мара перевела дыхание.

- Все в порядке, Сайма. Я не видела Сент-Обина Он уехал рано утром, и его не ждут до вечера. А я просто ходила в спальню матери в старую часть Кулхевена, чтобы проверить, на месте ли гобелен.

- Ты нашла его? Гобелен был там, где сказала твоя мать?.

- Нет. Он исчез, Сайма. Не понимаю, каким образом кто-то мог найти его, но, очевидно, что все-таки его нашли. Там ничего нет.

Сайма в изумлении открыла рот - Исчез? Нет, этого не может быть. Как солдаты могли отыскать его в этом тайнике?

Мара прошлась по комнате, нервно потирая руки.

- Не знаю. Я не верю, что его нашли солдаты.

Шкатулка, в которой, по словам матери, он должен был быть, все еще там, пустая, но там. Исчезли также все ее сувениры. Но шкатулка осталась. И это очень странно. Если солдаты взяли гобелен и все остальное, то почему оставили шкатулку? Это какая-то бессмыслица.

Прежде чем Сайма успела ответить, Мара продолжила:

- Нет, солдаты не могли найти гобелена. Это должен быть кто-то другой. Тот, кто знал о тайнике. Но кто это мог быть?

- Не думаешь ли ты, что это Сент-Обин?

Мара перестала ходить и, нахмурив брови, уставилась в пол.

- Не знаю. Он, вероятно, мог бы его найти, но я так не думаю. Во всяком случае, если бы он и нашел тайник, то гобелен должен быть где-то здесь. Сент-Обин сохранил все более-менее ценное, что осталось от моей семьи. И никогда бы не продал гобелен. Просто не смог бы - он стоит дороже, чем тысяча золотых.

Мама сказала, что, прежде чем спрятать гобелен в шкатулку, она аккуратно свернула его и положила в мешочек из вельвета. Нет, он должен быть где-то в Кулхевене.