Нора Робертс - Обманутые иллюзии

- Да, да, - Роксана взмахнула рукой, закрывая тему. - Но он меня не интересует. Меня отец беспокоит. Не могу я достучаться до него, как это раньше мне удавалось;

и все с тех пор, как он увлекся этим проклятым камнем.

- Камнем? Расскажи мне про камень.

Роксана подошла к прилавку. Она взяла оставленную там Мадам доску с гадальными картами и стала перемешивать их.

- Философский камень. Это миф, Мадам, иллюзия. Как утверждает легенда, все, к чему бы не прикоснулся этот камень, обращается в золото. И... - она многозначительно взглянула на Мадам, - стариков делает молодыми. Больных здоровыми.

- И ты не веришь в такие вещи? Ты, всю жизнь прожившая рядом с волшебством.

- Я знаю, как работает волшебство, - Роксана разделила колоду карт на две части и стала складывать из них "кельтский крест". - Пот и работа, чувство времени и обман. Эмоции и драматизм. Я верю в искусство волшебства, Мадам, но не в волшебные камни. И не в сверхъестественное.

- Понятно. - Мадам свела брови над лежащими на прилавке картами. - И тем не менее, именно в нем ты ищешь ответа на те вопросы, которые тебя волнуют.

- М-м-м, - замеченная за изучением выкладки карт Роксана нахмурилась и покраснела. - Это я так, чтобы время скоротать. - Мадам схватила ее за руку в тот момент, когда она начала смешивать карты.

- Нехорошо прерывать гадание, - она нагнулась над картами. - Девушка вот-вот станет женщиной. Очень скоро предстоит путешествие. В прямом и переносном смысле.

Роксана улыбнулась. Тут уж она ничего не могла сказать.

- Мы отправляемся в круиз. На север, по Заливу Святого Лаврентия. Будем, конечно же, выступать. Макс считает это рабочим отпуском.

- Готовься к переменам. - Мадам сложила "колесо фортуны". - К исполнению своей мечты - если будешь умной. И к ее потере. Появится кто-то из прошлого. Придет печаль. Потребуется время для того, чтобы залечить раны.

- А карта смерти? - Роксана с удивлением почувствовала, как по телу пробежали мурашки, когда она посмотрела на ухмыляющийся скелет.

- Смерть преследует жизнь с первого ее момента, - Мадам нежно погладила карту. - Ты слишком молода, чтобы почувствовать ее дыхание. Но смерть приходит, когда ее не ждешь. Отправляйся в свое путешествие, pichouette , и учись уму-разуму.

* * *

Люк был не просто готов уехать. Ему ничего так не хотелось, как отправиться куда-нибудь из этого города. Последний платеж для Кобба лежал на его кофейном столике в конверте с наклеенной маркой.

Требования об оплате поступали с такой же регулярностью, как счета по закладной на недвижимость. Две тысячи туда, четыре сюда; итого получалось пятьдесят тысяч ежегодно.

Но не деньги волновали Люка. Их у него было предостаточно. Но ему приходилось сдерживать отвратительную тошноту, подступавшую к горлу всякий раз, когда он обнаруживала пустую открытку в своем почтовом ящике.

На ней обычно было написано "2 куска". Иногда "5 кусков", когда Кобба преследовали неудачи. А еще обратный адрес. И больше ничего.

Четырех лет Люку вполне хватило, чтобы убедиться в умственных способностях Кобба. Этот человек был куда хитрее, чем Люк когда-либо думал. Будь он дураком, истребовал бы сразу кругленькую сумму и быстренько бы ее просадил. Но нет, старый, хорошо владеющий ремнем Ал знал цену постоянному притоку денег.

Так что Люк был более чем готов уехать - ото всех этих открыток, от ускоренного пульса на шее, от беспокойства по поводу максовой одержимости найти несуществующий волшебный камень.

На судне у них будет слишком много работы, чтобы думать обо всех этих вещах. Там будут представления, заходы в порты и уже спланированное ими чистое "дело" в Манхэттене.

Когда у них будет свободное время, Люк планировал сесть у бассейна, надеть наушники, зарыться в какую-нибудь книгу и наслаждаться холодным пивом, которое будет разносить официантка с пышными формами.

В целом же, жизнь была прекрасна. На его счетах в швейцарских банках было чуть больше двух миллионов и примерно столько же вращалось в разных акциях, облигациях и на денежных рынках в Соединенных Штатах. Кое-какие более скромные средства были вложены в недвижимость. В его шкафу висели костюмы от "Севиль Роу" и "Армани", хотя он, как и прежде, предпочитал джинсы фирмы "Левай'с". Быть может, он и чувствовал себя более уютно в кроссовках "Найк", но на подставке для обуви красовались начищенные до блеска туфли от "Гуччи" и несколько пар ботинок фирмы "Джон Лобб". Он ездил на автомобиле старой марки "Шевроле Корвет" и летал на собственном самолете "Сессна". Ему нравились импортные сигареты и французское шампанское; кроме того, он питал слабость к итальянкам.