Нора Робертс - Обманутые иллюзии

- Джеральд, - она хихикнула и отвернулась, - фильм просмотришь!

- Я его уже видел, - сказал он низким срывающимся голосом и принялся осыпать поцелуями ее шею.

- А я не видела, - впрочем, она не особенно и волновалась. Было ей немного не по себе от того, что он предпринял столь откровенный и лихорадочный шаг, но волнения не было.

- А тебе не кажется, что в этом фильме есть эротика? В зрительном ряде, в деталях.

- Да вообще-то нет.

Фильм казался ей неприятным, равно как и тот факт, что он прижимал ее сейчас к диванным подушкам.

- Но наверно я недостаточно образована.

Она закрыла рукой его рот, но не успела воспрепятствовать лихорадочной попытке расстегнуть пуговицы на ее блузе.

- Прекрати, Джеральд, - ей не хотелось обижать его и его чувства. - Я не для этого сюда пришла, и совсем не хочу этим заниматься.

- Я хочу тебя с тех пор, как встретил, - ему удалось раздвинуть ее ноги и он стал тереться об нее напряженным членом. У Роксаны к неприятным ощущениям начала примешиваться паника, - я раздену тебя, моя крошка, и сделаю из тебя звезду.

- Не выйдет, - она уже отчаянно сражалась с ним. Он тем временем схватил ее грудь и сжал. В ней нарастал страх, голос задрожал. Ошиблась! Она поняла это, когда он тяжело задышал от возбуждения.

- Черт возьми, да слезь же с меня! - она взбрыкнула как жеребец и лишь услышала, как разорвалась блузка.

- По-грубому хочешь, крошка? Ладно, - потными, жадными руками он ухватился за молнию на ее джинсах. - Вот так хорошо. Лучше видно. Потом будем смотреть.

- Сукин сын!

Роксана так и не поняла, что именно, координация или страх, заставило ее изо всех сил двинуть локтем по его виску. Он отпрянул. Она же не растерялась и ударила его кулаком в нос.

Кровь полилась ручьем, забрызгав блузку. Джеральд заскулил от боли как побитый щенок. Руки взметнулись к лицу, сбивая набок очки. Роксана вскочила с дивана, схватила свою матерчатую сумку и Что есть мочи въехала ею по лицу Джеральда.

Очки отлетели в угол комнаты.

- Эй, эй! - кровь капала с его рук. Он посмотрел на нее, вытаращив глаза. - Ты же мне нос разбила, мать твою!

- Еще раз так полезешь ко мне, или к кому-нибудь еще - я тебе, мать твою, член разобью.

Он стал медленно подниматься, но опять рухнул на пол, увидев, как Роксана приняла боксерскую стойку.

- Вставай, - произнела она с усмешкой. На глаза навернулись слезы, но нет, не от страха, а от всепоглощающей ярости. - Попробовать меня захотел, сволочь?

Он покачал головой и ухватился за край покрывала, дабы остановить хлеставшую из носа кровь.

- Убирайся. Боже мой, ты сумасшедшая.

- Ага, - истерика закипала в ней. Ей хотелось колотить его до тех пор, пока он опять станет таким же испуганным и беспомощным, каким был мгновение назад. - Запомни это, гаденыш, и держись от меня подальше.

Она ушла, громко хлопнув дверью. Он лишь лепетал ей вслед что-то насчет больниц и судебных исков.

Пройдя квартал, Роксана принялась ловить такси. И тут вдруг ее осенило. Сделаю из тебя звезду? Потом будем смотреть? Она чуть было не закричала от ярости. Этот подонок заснял все на пленку.

Казалось, все вокруг проваливается в некий ночной кошмар. Хотя дождь уже не лил, как прежде, а только моросил, ночь была холодной и, как говорится, мерзопакостной. При этом ничто, так, как эта ночь, не соответствовало столь идеально тому настроению, в котором пребывал сейчас Люк.

В руке он держал письмо, письмо, только что унесшее его в далекое прошлое. Кобб. Нашел его все-таки этот подлец. Люк стоял у входа в особняк Нувелей, дождь проникал за воротник его куртки. И почему только он уверовал, будто способен на самый опасный трюк.

Каким бы умным, преуспевающим, сильным он ни был, буквально за миг он мог превратиться в маленького, забитого мальчика. Достаточно было лишь нескольких слов на бумаге.

"Каллахан - давненько не виделись. Мечтаю встретиться с тобой, повспоминать былое. Если не хочешь потерять свое крутое положение, приходи сегодня в 10 вечера в кафе "У Бодин" на улице Бурбонов. Буду тебя там ждать. Не пытайся сыграть номер с исчезновением, иначе мне придется провести данную приятную беседу с твоими друзьями Нувелями. Ал. Кобб".

Ему хотелось сразу забыть о письме. Хотелось усмехнуться и разорвать эту бумажку на мелкие, еле заметные кусочки и тем самым показать, сколь мало значат такие вещи для такого человека, каким он стал. Однако руки его прожали. У него возникло ощущение, будто желудок затягивается в мелкие узелки. Да, он помнил, он никогда не забывал о том, откуда пришел и через что прошел.