Герман Воук - Марджори

В этот миг она увидела дядю.

Он нес ведро с мусором, спускаясь по деревянным ступенькам с заднего крыльца кухни. Она немедленно узнала его, хотя на нем была униформа столовой: небольшой белый колпак, белая рубашка, штаны и удивительно грязный фартук. В мире не могло быть двоих людей с таким пузом; кроме того, когда она замерла в изумлении, глядя, как он вываливает мусор, она еле-еле расслышала, как он напевает песню, под которую они танцевали с ножкой индейки в руке.

— Дядя! Дядя, Бог ты мой, здравствуй! — Она побежала к нему через маргаритки и высокую траву. — Что такое ты здесь делаешь, дядя?

— Хавайя, Моджери! Погоди, я к тебе подойду! Здесь не самый приятный запах. Погоди, я уже иду.

Она остановилась на полдороге. Он приближался, широко улыбаясь, вытирая красное лицо носовым платком.

— Удивилась, а?

— Удивилась? Да я ошарашена…

— Моджери, будем держать это в секрете, а? Маленький секрет для Моджери и дяди. Лучше мы не будем говорить твоей маме, а то она станет поднимать большой шум. Я скажу тебе, милая, на площадке для гольфа было слишком одиноко. Здесь веселее, славные малые, полно еды — работа тяжелая, да что такое работа? Я заработаю кучу денег, не как на площадке…

— Площадке для гольфа? — сказала она, все меньше и меньше что-либо понимая. — При чем тут какие-то площадки для гольфа? Почему ты здесь?

Дядя улыбнулся жалобно, открывая черный проем в зубах.

— Ты пришла, чтобы найти меня у площадок для гольфа, нет? Твоя мама думает, я все еще там. Мы не будем говорить ей ничего другого, зачем она должна знать, что я мою посуду?

После того как Марджори задала ему не один вопрос, наружу выплыло, что миссис Моргенштерн устроила дядю смотрителем в «Южный ветер» примерно за неделю до отъезда Марджори. Это объяснило ее внезапное загадочное добродушие. В конце концов, ей удалось засунуть в Содом хоть какого-нибудь соглядатая при своей дочери. Грич взял дядю без жалованья (и миссис Моргенштерн должна была оплатить и проезд до лагеря) кем-то вроде дворника и смотрителя за площадками для гольфа. Но потом уволились двое посудомойщиков. Грич предложил заняться ему кухонной работой за двадцать пять долларов в неделю, и он с радостью согласился.

Очень медленно до старика дошло, что Марджори вообще была изумлена, когда обнаружила его в лагере.

— Что? Она ничего тебе не сказала? Разве такое возможно?

— Она не сказала, дядя. Ни слова. Клянусь, на минуту мне показалось, что я вижу привидение.

— Славное толстое привидение, а? — он покачал головой. — Вот так так! Ты разочаровалась чуть-чуть, нет? Старый толстый дядя у тебя под боком, а? Вроде холеры, так он тебе нужен. Плохо, Моджери, ты уж прости меня, — твоя мама очень умна…

— Дядя, в самом деле, мне все равно…

— Слушай, Моджери, мама остается Мамой, тут она ничего не может поделать. Ей все кажется, что здесь — пятничный вечер в Бронксе и дяде надо смотреть за ребенком. Ну так что? Ты думаешь, я испорчу тебе все удовольствие, Моджери? Повеселись хорошенько, милая, что я знаю? Я занят на кухне.

Она с беспокойством смотрела на его руки. Когда он махнул рукой, она схватила ее.

— Дядь, в чем дело? Что это такое?

На его толстых пальцах было несколько открытых маленьких ранок. Они не кровоточили и не заживали. Они были похожи на рты, открытые, сухие и красные.

Со смехом Самсон-Аарон отнял свою руку.

— Когда моешь посуду, нетрудно порезаться. Посуда разбивается. Мыло попадает в ранки, и они не заживают, ну так что? Ты перестаешь мыть посуду, и они заживают.

— Мне не нравится, как они выглядят. Ты ходил к врачу?

Марджори не сводила глаз с ранок.

— Моджери, пожалуйста, это ерунда. — Он отвел обе руки за спину. — Не будь, как твоя мама, всегда одни вопросы.

— Я просто не знаю, надо ли тебе этим заниматься.

— Что, я опозорю тебя? Дядя Моджери — Сэм-посудомойка? Я никому ни слова не скажу, положись на дядю.

Она обняла его за шею.

— Не то. Ты… Это тяжелая, грязная работа, ты понимаешь…

— Ну и что? Не мыл я разве посуды? Я мыл посуду, когда тебя еще на свете не было. Что это такое? Смотритель, дворник, такая работа не по мне. Работа для стариков, для калек. Я силен, как лошадь… Погоди, я тебе кое-что покажу. — Он сунул руки под фартук, вытащил потертый засаленный бумажник и достал из него фотографию. — Ты уже видела жену Джеффри? Вот, посмотри на куколку, на милую…

Джеффри был женат уже шесть месяцев. Фотография запечатлела его стоящим на крыльце крохотного домика и обнимающим одной рукой тонкую девушку в туфлях без каблуков и домашнем платье. Она щурилась от солнца, и ее волосы были гладко зачесаны назад и собраны в простой узел, так что Марджори не могла составить себе представления о ее внешности. Джеффри, потолстевший и полысевший, с бутылкой в руке, глупо ухмылялся, выпятив грудь.