Кэрол Бак - Несгораемая страсть

- Подожди. - Шкаф мог ясно представить себе, как она ищет карандаш и бумагу. Через секунду она продолжила, - Готово. Диктуй.

Он назвал номер телефона, трижды шмыгнув носом.

- Ты был у врача? - резко спросила Феба.

- Ага. - Он высморкался. - Этот парень прописал мне кучу лекарств. А Кизия наварила огромную кастрюлю куриного супа по маминому рецепту. Если таблетки не помогут, то супчик и мертвого на ноги поставит.

- Что ж, пожалуйста, лечись как следует. - Похоже, ее совет не был формальным, а шел от чистого сердца. Несколько секунд Феба молчала. А затем добавила, - Шкаф, если... если Джексон позвонит...

- Я сообщу тебе, Феба.

***

Джексон Миллер позвонил Ральфу Рэндаллу много часов спустя, но связываться с Фебой Шкафу не пришлось. Джексон сообщил, что звонит ему от своей рыжеволосой соседки по дому, рассчитанному на две семьи.

Что именно произошло между Фебой и Джексоном, Шкаф не стал спрашивать. Не потому, что это было "нетактично". Но что-то в голосе Джексона подсказывало, что он обратился за поддержкой в правильное место... и к правильному человеку.

Девятая глава

Рот Фебы Донован не раскрылся от изумления. Вилка, которой она ела фаршированные баклажаны, не выпала со звоном из ее пальцев. Но все же Кизия поняла, что худенькая рыжая женщина очень удивлена услышанной только что новостью. Можно сказать, поражена.

- Шкаф просил твоей руки? - переспросила соседка Джексона Миллера, аккуратно положив вилку на край тарелки.

- Ага. - Кизия взяла ломтик хрустящего итальянского хлеба из плетеной корзинки. Она разломила его на несколько кусочков, чтобы собрать остатки острого соуса. - Целых три раза.

Первый раз был в тот день, когда она впервые занималась любовью с Ральфом Букером Рэндаллом.

"Это еще не все, Кизия, - прошептал Шкаф в то роковое утро, когда она впервые проснулась в его объятиях. - Я останусь твоим другом и твоим любовником. Только это не предел для меня. Я хочу стать твоим мужем. Я хочу стать папой детей, о которых ты мечтаешь. Но если тебе нужно время..."

Второе предложение прозвучало вечером после Дня пожарного, когда Кизия лежала в объятиях Шкафа после бурного занятия любовью. Шкаф ни с того ни с сего вернулся к разговору о предвзятом отношении к ней жен и подружек ее сослуживцев. Он сказал, что вопросы о ее намерениях и моральном облике отпадут сами собой, как только она станет миссис Ральф Рэндалл.

Третий раз случился сегодня утром, перед уходом Шкафа на работу.

"Я просто хочу напомнить: мое предложение все еще в силе, Кизия Лоррейн", - тихо сказал Шкаф, посмотрев ей в глаза серьезным, уверенным взглядом.

Хотя он и сопроводил свое напоминание торопливым, но нежным поцелуем, Кизии почему-то стало не по себе. Неужели Шкаф намекает, что отпущенное ей время на раздумье подходит к концу? Неужели наступит момент, быть может, совсем скоро, когда его предложение руки и сердца... утратит силу?

- И ты ему отказала? - удивилась Феба.

Кизия моргнула, вернувшись к реальности. Она коротко кивнула и положила в рот смоченный в соусе кусочек хлеба. Прожевав и проглотив, она спросила:

- Уж не хочешь ли ты сказать, что я сошла с ума?

Ее слова прозвучали как попытка оправдаться. Бессмысленно надеяться, что Феба не заметила этот тон. Все-таки она опытный психиатр!

- Почему я должна так говорить, Кизия?

- Почему? - Кизия поморщилась. - Да все так говорят.

- Только не надо причислять меня к списку тех, кто сомневается в твоем рассудке.

Женщина, на которой хотел жениться Шкаф Рэндалл, склонила голову, внимательно изучая Фебу Донован. Затем она улыбнулась, чуть кривовато, но вполне искренне.

Ей вспомнилось странное, почти родственное чувство к белой женщине, которое она испытала во время их первой встречи. За прошедшие две недели эта привязанность стала еще сильнее. Они с Фебой несколько раз встречались и очень интересно поговорили. А прошлое воскресенье они вообще провели вчетвером, со Шкафом и Джексоном. Было очень весело. Им даже захотелось повторить встречу, пока Лорелея не вернулась от бабушки.

Конечно, еще рано судить, но Кизия пришла к выводу, что они с Фебой смогут стать настоящими подругами. Эта мысль согревала ей душу.

- Приятно слышать, - сухо сказала она, имея в виду последнее замечание Фебы Донован. - Когда меня называют сумасшедшей обычные люди, это куда ни шло. Но настоящий психиатр...

Она умолкла. Феба доедала свое кушанье. Сначала ее лицо оставалось бесстрастным, но долго скрывать любопытство ей не удалось.