Лариса Шкатула - Пани колдунья

К вечеру Станислав вернулся в замок странно успокоенным. Когда Лиза осознала эту свою мысль, она вздохнула: ей кажется ненормальным спокойствие мужа!

Однако шутки шутками, а спокойствие князя, похоже, действительно было ненормальным. Он вошел, не постучав, в гардеробную, где она как раз примеряла присланное Милочкой платье. Оно удивительным образом преобразило Лизу: сделало чуть старше и величественней и бросало на лицо - или на душу - особый отсвет. Хотелось не втягивать голову в плечи, на чем она себя в последнее время ловила, а наоборот, подняв подбородок, смотреть на других сверху вниз, даже если они выше на голову...

Станислав глянул на платье мельком, словно его одолевали мысли куда значительней, чем какое-то платье, да и сама Лиза. И смотрел при этом вглубь себя, но помнил при том, что воспитанным людям надобно поддерживать разговор с женщиной. Тем более с женой...

- Разбираешь вещи? - поинтересовался Станислав, усаживаясь в кресло, рядом с которым на банкетке она неосмотрительно оставила недочитанное письмо; муж тотчас протянул к нему руку. - Чей-то эпистолярный экзерсис. Пришел с сегодняшней почтой?

- Письмо адресовано мне, - сухо заметила Лиза.

- Разве между нами могут быть тайны, дорогая? - укоризненно заметил он.

- Могут! Например, для меня тайна, где ты провел прошлую ночь?

- Какие пустяки! Если бы ты меня спросила, я бы тебе сразу ответил: был в гостях у Евы Шиманской. Представляешь, у бедняжки горе: её дочь, которую она оставила в одном итальянском монастыре, умерла от холеры. Такая жалость! В тех краях как раз случилась эпидемия.

- Но разве она не была также и твоей дочерью?

- Ева говорила, что это так, - кивнул он. - Тебе, кстати, очень идет это платье. На его фоне твои глаза - как два изумруда... Обещай, что выполнишь мою просьбу.

- Но как я могу обещать заранее? - не согласилась Лиза. - А вдруг я не смогу её выполнить?

- Ты слишком независима, урожденная Астахова. Другая на твоем месте больше доверяла бы своему супругу... Не снимай платье, я сейчас приду!

Она стояла перед зеркалом, не зная, что и думать. Письмо, как бы по рассеянности, Станислав положил в свой карман. Лиза может так и не узнать, о чем написала ей Милочка, ведь оно состояло из нескольких страниц. Мелькнула мысль: "Сейчас возьмет и уйдет куда-нибудь, а я буду стоять здесь, как памятник..." Но почти тут же она услышала шаги возвращающегося мужа.

Он протянул Лизе не что иное, как диадему - даже на первый взгляд такую дорогую, что Лиза не решалась протянуть к ней руку. Но и хороша она была несказанно. По тонкой вязи платинового узора были рассыпаны бриллианты, к центру диадемы все увеличивающиеся в размерах. В середине этого диковинного украшения светился рубин размером с лесной орех.

- Эта диадема стоит половины Кракова! <1197 ) вырвалось у Лизы.

- Она - дорогая, - кивнул Станислав, опять усаживаясь в кресло. Надень, я хочу посмотреть, к лицу ли она тебе?

Лиза послушно надела и повернулась к зеркалу. Теперь с диадемой она и вовсе выглядела королевой.

- Мы пойдем на день рождения Теодора? - осторожно спросила она, встречая взгляд мужа в зеркале.

- Он ведь пригласил нас? Я уже купил подарок, - медленно проговорил Станислав. - Оставил его в гостиной. Пойдем к ужину, ты сможешь посмотреть... Однако диадема все же очень тебе к лицу.

Лиза мучительно подыскивала слова, чтобы обратиться к нему с очередной фразой, потому что он мог усмотреть в них что угодно: и непочтение, и намек, и обиду, а ей так не хотелось нарушать это хрупкое согласие.

- Станислав, - сказала она, - это письмо от моей петербургской подруги, я не успела его прочесть.

- Какое письмо? - вроде не понял он.

- То, что у тебя в кармане, - ответила Лиза, против воли опять теряя терпение.

- Но, но, - шутливо замахал он руками, - только, пожалуйста, без колдовства! Я даже прочту его тебе вслух. Твоя подруга пишет о вашем, о женском, это я пропущу, а вот интересно: "Объявился в Петербурге твой брат Николай. Приехал с женой. Не то с казашкой, не то с туркменкой. Говорят, дочь тамошнего хана, если я правильно разбираюсь в азиатских титулах... Отец твой, кажется, уезжает в Италию. Обещался написать тебе оттуда..." Уверяю тебя, Лиза, больше здесь нет ничего интересного...

Он опять спрятал письмо в карман и проговорил:

- Прошу тебя, иди к ужину в этом платье и в диадеме. Я буду чувствовать себя, как на приеме в королевском дворце.

Он предложил ей руку, которую она приняла. И теперь шла рядом с мужем, но чувствовала себя так, будто играла в спектакле и при этом совершенно не знала своей роли.