Лариса Шкатула - Пани колдунья

Почему вышла за Поплавского Лиза? Это, пожалуй, в домыслах было самым слабым местом. Если она из богатого древнего рода, почему её отдали за Поплавского, хоть и знатного, но небогатого?

С Евой Шиманской все было ясно - она происходила из семьи шляхетской, но бедной. Так что богатому приданому Шиманские не могли ничего противопоставить, кроме своей непомерной гордости.

Ева Станислава любила, об этом все знали, а вот русская... Скорее всего у неё в прошлом было что-то, что не позволило ей составить хорошую партию в Петербурге. И, возможно, женитьба Поплавского не что иное, как tour de force ( Ловкий трюк (фр.). ) - деньги в обмен на избавление от щекотливой ситуации. Но это судачили совсем уж злые языки.

Некоторые заявляли, что такое на княгиню вовсе непохоже, но над ними посмеивались, говорили, что русские женщины своим нарочито ангельским видом могут ввести в заблуждение кого угодно...

В общем, эти разговоры-пересуды ничем не отличались от тех, которые вели представители высшего света в любом мало-мальски крупном городе. Да и в мелком, пожалуй, тоже...

Сама же княгиня Поплавская была озабочена совсем другим. Ее надежды на то, что со временем их отношения со Станиславом наладятся, не оправдались. Он и не понимал, что муж и жена, семья - это совсем другая жизнь, и если человек женится, то кое с какими привычками ему приходится расставаться.

Ничего подобного Станислав делать не собирался.

В довершение ко всему он стал все чаще уезжать из замка, а в ответ на её вопросы ссылаться на какие-то там дела.

Даже не имея опыта семейной жизни, Лиза догадывалась, что у Станислава есть другие женщины. От него время от времени пахло чужими духами, а главное, он вдруг охладел к ней как к женщине. Причем Лизе казалось, безо всякого повода с её стороны. То не давал ей, что называется, ни отдыху, ни сроку то вдруг оставил вовсе.

Наверное, все же Лиза своего мужа не очень любила, потому что его поведение задевало её гордость, но не сердце. В глубине души она радовалась, что его нет с нею рядом и теперь можно не вздрагивать, не пугаться, не сжиматься в комок, едва заслышав шаги Станислава...

Поначалу она все же пыталась поговорить с ним, потом решила, что здесь, в далеком польском краю, она почему-то утратила привлекательность для мужчин...

Вернее, так она убеждала себя по утрам, рассматривая в зеркале свое отражение. А между тем зеркало говорило другое: Лиза расцвела. Она и раньше была хороша собой, но то ли здешний воздух, то ли самостоятельная жизнь, пусть не лучшим образом складывающаяся, наложили на её облик налет романтичности, загадочности, что влекло к ней польских поклонников, как мотыльков на огонь.

К тому же один из её воздыхателей, к Лизиной досаде, не оставлял её равнодушной. Его никак нельзя было назвать недостойным её чувств и внимания. Ко всему прочему он был близким другом её мужа.

Догадывался ли об этом Станислав, Лиза не знала, но приглашал он в свое поместье Теодора Янковича с пугающим постоянством. Нельзя сказать, чтобы и Лиза, и Теодор не сопротивлялись своему чувству. Она старалась уйти и по возможности не присутствовать в комнате, где Станислав сидел со своим другом. Он изыскивал причины, чтобы пореже бывать в замке Поплавских, но Станислав упорно не хотел принимать его отказов.

Лиза не удивилась бы, если бы кто-то сказал, что её муж нарочно создает такие ситуации, чтобы оставить их наедине или посадить рядом с собою и заставлять друг за другом ухаживать. Под благовидным предлогом, конечно.

Например, он говорил Лизе:

- Дорогая, разве ты не видишь, что наш гость ничего не пьет. Может, из твоих прекрасных ручек он соизволит принять.

Или говорил Теодору:

- Тедик, у меня надежда только на тебя. Посмотри на мою жену: она целыми днями сидит дома и никуда не выходит. Она побледнела, похудела, а мне, как назло, некогда. Не мог бы ты, ради меня, погулять с Елизаветой Николаевной по лесу?

И дьявольски ухмылялся их смущению.

Как бы то ни было, но когда Теодор смотрел на неё украдкой, стараясь не задерживать взгляда, у Лизы дрожали колени. Она видела, каких усилий стоит ему молчать о своих чувствах, и была благодарна ему за сдержанность.

За это время однажды они со Станиславом поссорились. Тогда, когда из России прибыл наконец Юзек. Он привез для Лизы два больших сундука с её платьями, письмо от отца ей и ещё один конверт - для Станислава.

Отец, как выяснилось, передал для Станислава наличными только половину её приданого, а остальное положил на имя Лизы в краковский банк.