Лариса Шкатула - Пани колдунья

Княгиня стала ходить в библиотеку и усиленно читать те немногие медицинские книги о психических болезнях, какие ей удалось найти. Она, наверное, так и мучилась бы сомнениями, тщетно вопрошая у небес, что ей делать, если бы однажды с нею не заговорила Василиса.

- Что вас беспокоит, княгиня? Отчего вы стали худеть и бледнеть? Не из-за того же, что ваш супруг так усиленно притворяется ловеласом?

- Притворяется? - удивилась Лиза.

- Притворяется, - кивнула Василиса. - Он пытается вызвать вашу ревность. Это доставило бы ему удовольствие. Он наказывает себя за то, что невольно полюбил вас. А значит, как бы впал от вас в зависимость. Вы сделали его слабее, вместо того чтобы самой попасть под полное его влияние... Вы удивляетесь, что я об этом знаю? Я знаю и о многом другом. Например, о том, какие книги стали вдруг вас интересовать. Надеетесь перевоспитать Станислава? Или ненароком боитесь заболеть сама? Некоторые врачи считают безумие заразным...

- Все гораздо хуже, - вздохнула Лиза. - У меня будет ребенок, и уже одно это бросает в холодный пот. Неужели он обречен на муки, какие терпит его отец? Никто ведь не слышал, чтобы безумие было семейным проклятьем Поплавских?

Она с надеждой взглянула на Василису.

- Ребенок? - задумчиво проговорила та. - Вы правы, это все усложняет. А Станислав знает об этом?

- Пока нет. Все никак не удается спокойно с ним поговорить.

- Тогда мужайтесь. Никто не может знать, как он себя поведет: обрадуется или рассвирепеет.

Лизе стало зябко. Она невольно передернула плечами, а Василиса успокаивающе сказала:

- Раньше смерти тоже не стоит умирать. Как говорила когда-то моя матушка, бог не выдаст, свинья не съест! Я - человек малообразованный... да-да, не смейтесь, чем больше я пытаюсь самообразоваться, тем, кажется, меньше знаю... Так вот, даже при тех знаниях, какие я имею, о наследственном безумии стоит говорить, ежели оно проявляется в течение всей жизни, а не вдруг, когда человек преодолел все превратности опасного возраста... Словом, в преданиях рода Поплавских действительно ни о чем этаком не упоминается, этим я тоже интересовалась. Старый князь, однако, в детстве упал с коня и сильно ударился головой. Станислав переболел мозговой горячкой, потому семена отцовского воспитания так хорошо взошли... Что-то я заговорила о семейных преданиях, корнях и наследственности... В общем, Елизавета Николаевна, погодите до срока убиваться. Давайте посмотрим, что скажет князь по поводу ребенка.

Лиза все теснее сближалась с Василисой, в которой открыла не только душу добрую и преданную, но и старшую подругу, которая могла в трудную минуту помочь советом. И если княгиня прежде не могла решиться заговорить с нею о своих сомнениях, то теперь она обрела слушательницу и советчицу не только заинтересованную, но и знающую.

Однажды Василиса даже высказала желание быть будущему княжичу крестной матерью.

- Вот только пан Поплавский вряд ли согласится.

- Ничего, мы его уговорим! - уверенно сказала Лиза.

Как выяснилось, не только она нуждалась в подруге и собеседнице. Василиса тоже потянулась к молодой княгине, рассказывая ей предысторию событий, которые развивались в замке теперь.

- Вы не представляете, сколько книг по медицине я перечитала, когда забеременела Екатерина Гавриловна! Все те, что есть в библиотеке, выписаны мною. С ведома крестной, конечно, и втайне от её мужа. Впрочем, он никогда не интересовался, что читает его жена, потому скрывать от него этот интерес было несложно... Я бы могла вас успокоить, что Станислав не родился таким, его таким сделал отец, но с некоторых пор я уже ни в чем не уверена...

Лизе на мгновение стало страшно, будто под сердцем она носила не ребенка, а некоего монстра, и она заплакала. Василиса, утешая, плакала вместе с ней.

- Можно было бы попробовать избавиться от ребенка... - неуверенно заговорила Василиса.

- Нет! - выкрикнула Лиза.

Теперь ей было жалко этого ни в чем не повинного малыша, которого расстроенная психика отца и легкомыслие матери - в том, что с нею случилось, Лиза винила и себя; не поверь она в свое время в некое предопределение, может, смогла бы противостоять этим событиям - обрекли на то, что его появление на свет уже считалось нежелательным.

Она успокоила себя тем, что впереди ещё много времени и обязательно найдется выход.

Расстраивало Лизу и то, что вскоре ей придется отказаться от поездок верхом, которые она здесь полюбила. У себя под Петербургом, в поместье "Отрада", случалось, она садилась на коня, проезжала по лугу или берегом вдоль реки, но никогда прежде это не доставляло ей такого удовольствия.