Лариса Шкатула - Пани колдунья

Она встала и взяла с дальней полки первую попавшуюся книгу - "Историю государства Российского" Карамзина и положила к себе на колени. И ответила на удивленный взгляд экономки:

- Будем делать вид, что я читаю это вслух.

- Но вы же сами сказали, что князь уехал в Краков.

- А вы сами сказали, что он может до срока вернуться.

Женщины невесело посмеялись.

- Елизавета Николаевна, - несколько торжественно начала Василиса. Так получилось, что в замке Поплавских я живу более двадцати лет. Вначале горничной - надо сказать, без каких бы то ни было прав, потому что их не имела и моя госпожа, а после её смерти неожиданно я получила власть над прислугой и вообще всем хозяйством замка и даже удостоилась особого доверия Станислава. Если бы такое случилось раньше, до смерти старшего Поплавского, возможно, мне удалось бы как-то повлиять на характер Станислава... Старый князь воспитывал сына весьма своеобразно. Начать с того, что отец всегда брал ребенка с собой на экзекуции, которые он устраивал своим нерадивым слугам. Или тем, кого считал таковыми. Однажды князь даже повез сына на бойню, так как был уверен, что лицезрение крови и предсмертных мучений животных воспитывает в ребенке будущего мужчину, который уже ничего не будет бояться. Бедный Станислав после этого посещения чуть было не заболел нервной горячкой. Около года ему снились кошмары, так что я вынуждена была по просьбе Екатерины Гавриловны спать рядом с ребенком и обтирать его лицо святой водой, чтобы страшные сновидения не спровоцировали сердечный приступ...

- Очень необычное воспитание, - пробормотала внимательно слушавшая Лиза; она вспомнила свое безоблачное детство, "Отраду", всю в цветах и зелени, слуг, которые лелеяли и баловали красивую и непоседливую девочку, и пожалела Станислава. - Продолжайте, - кивнула она экономке, которая внимательно следила за выражением её лица.

- Екатерина Гавриловна была чересчур мягка. Мне кажется, что в конце концов она даже стала получать удовольствие... - Василиса смутилась, - от жестокого обращения во время... я хочу сказать... во время интимных отношений с применением насилия...

Она опустила глаза и даже закусила губу, но упрямо продолжала развивать тему разговора.

- Вы не поймите меня превратно, Елизавета Николаевна. Я вовсе не подглядывала за князем и княгиней и не подслушивала, но на моих глазах происходил процесс превращения чуткой нежной женщины в равнодушное эгоистичное существо. И при этом подверженное страху. Она могла испугаться сущей ерунды... Вы не представляете, сколько книг я перечитала из этой библиотеки! В основном медицинского характера. Те, в которых описывались болезни человеческой психики, объяснялась их природа и методы лечения... Кстати, в большинстве своем не приносящие никакого результата. Мне пришлось до многих вещей додумываться самой.

- Значит, вас тоже привлекает медицина? - поинтересовалась Лиза.

- Поначалу я стала изучать медицинские книги из желания помочь моей драгоценной крестной, а потом я так увлеклась... Но почему - тоже?

- Потому что и меня увлекла медицина, и я читала медицинские книги и могу рассказать вам кое-что такое...

В это время раздался отвратительный скрип, кто-то открывал дверь в библиотеку, и Лиза, без остановки, как бы продолжая чтение, произнесла:

- Земля Русская, упоенная кровию, усыпанная пеплом, сделалась жилищем рабов Ханских, а Государи ея трепетали Баскаков... Здравствуй, Станислав!

- Заговор мятежников? - проговорил он, усмехаясь. Подошел к Лизе и, не обращая внимания на Василису, обнял жену, по-хозяйски сжав её грудь. - Я соскучился по тебе, милая княгиня! Представь, я чуть было не загнал своего любимого коня, так торопился к тебе. Ты мне рада?

- Извините, меня ждут дела, - пробормотала экономка и быстро пошла к двери.

- Оставайся, - гнусно ухмыльнулся Станислав, - ты нам вовсе не мешаешь. Не правда ли, дорогая?

Глава одиннадцатая

Что там говорила Василиса о матери Станислава? Что она в конце концов не только привыкла к садистским наклонностям мужа, но даже стала получать от них некое удовольствие? Неужели такое может произойти и с нею?

Лиза вспоминала случившееся в библиотеке и сгорала от стыда при одной мысли о том, что подумала экономка, с которой у неё стали устанавливаться такие доверительные отношения.

Едва не задушив Лизу в своих объятиях, Станислав слегка отодвинул её от себя, впрочем, не выпуская из рук, и проговорил:

- Тебе удивительно идет это платье. И новая прическа, которая открывает самые маленькие в мире ушки. Так и съел бы!