Лариса Шкатула - Пани колдунья

А вдруг в конюшню пробрался какой-то хищник? Напал на прислугу... Но что будет делать женщина в конюшне?

И уже совсем мимоходом мелькнула мысль: а почему за нею не последовала Василиса?

Но сейчас раздумывать было некогда. Лиза рывком распахнула дверь конюшни и... замерла от неожиданности. Прямо перед нею в одной рубашке на тонких лямках стояла Марыля. Руки её были привязаны веревками к деревяным столбам, а изо рта, будто шутки ради, торчал кукурузный початок. А чуть поодаль муж Лизы Станислав Поплавский, недвусмысленно занес руку с плетью для следующего удара.

Собственно, от Марылиной рубашки осталось не так уж много - она была вся изорвана плетью и запачкана кровью несчастной девушки.

- Станислав, прекрати, что ты делаешь, ведь она же...

Лиза чуть было не сказала - беременна, но, заметив, как наполнились ужасом глаза Марыли, не стала продолжать. Тот, как ни в чем не бывало, обернулся к жене.

- Ты хорошо выглядишь сегодня, дорогая. Решила покопаться в гардеробе матушки? Хвалю. Чего ж добру пропадать. Ты хотела взглянуть на лошадей? Это старая конюшня. Тебе надо было взять несколько правее. А теперь иди. Не видишь, я занят!

Во время речи Станислава Лиза тщетно вглядывалась в его лицо, пытаясь отыскать на нем следы безумия. Ничего подобного, он был спокоен, словно и вправду исполнял какую-то обычную ежедневную работу.

Она застыла соляным столпом, не в силах сдвинуться с места. Просто взять и уйти она не могла, но в то, что Станислав её послушает, что бы она ни говорила, тоже не верилось. Что же делать?!

- Да, княгиня, а что вы имели в виду, когда крикнули "ведь она же"... Что, - она же?

- Видишь ли, некоторое время тому назад я изучала медицину...

- Правда? - удивился он и подошел к ней поближе. Лиза едва сдержалась, чтобы не отшатнуться от него. Казалось, она несла сосуд, полный какой-то ядовитой жидкости, и нельзя было ни споткнуться, ни покачнуться, чтобы зловещее содержимое не выплеснулось. - И что писали медицинские книги о таком случае?

- Если ты хочешь иметь здоровую служанку, её нельзя бить по груди, она может заболеть чахоткой...

- Вот как? - деревянной ручкой плети Станислав поддел кружевной бант блузки и ловко его развязал. - Не обращай на меня внимания, продолжай, тебе очень идут эти ученые речи. Что ещё вредно прислуге?

- Позволь мне развязать Марылю, - храбро попросила Лиза.

- Пусть постоит так...

- Но Стас, неужели тебе нравится, когда кто-то подглядывает за тобой?

Станислав на мгновение оставил в покое её блузку.

- Стас? А что, мне нравится. Ты быстро входишь во вкус, дорогая...

- Во вкус чего? - покраснела Лиза.

- Во вкус жизни, - усмехнулся он, - ещё немного, и ты тоже научишься приправлять её остреньким. Ну представь, что за интерес - почтенная семейная пара, которая занимается любовными утехами только в темноте, избегая посторонних взглядов...

- Ты ненормален! - воскликнула Лиза; той же ручкой он теперь избавлял её от теплого жакета, который мешал снять с неё блузку.

Она хотела его разозлить. Пусть даже он ударил бы её, разозлился, только не добивался своего на глазах у Марыли. Лизе казалось, что такого позора она не переживет!

- Ненормален, - с мягкой улыбкой идиота кивнул Станислав. - А кто из нас нормален? Неужели ты, коханая, относишь себя к таковым? Ведьма и дьявол. Неплохое сочетание, а?

В это время скрипнула дверь старой конюшни, и, словно боясь снять её с петель, в узкую щель неловко протиснулся человек, прежде Лизой не виденный. Худой как щепка, сутулый подобно некоторым высоким людям, стесняющимся своего роста, с длинными, чуть ли не до колен жилистыми руками. Глаза его, небольшие, но цепкие, незаметно обежали присутствующих и остановились на хозяине с выражением услужливой готовности.

- Чего тебе, Казик? - недовольно спросил его Поплавский. - Не видишь, мне не до тебя!

Слуга скользнул к своему господину поближе и почти не разжимая губ что-то шепнул. Лицо князя исказилось в непритворной досаде. Он даже сплюнул в сторону, как мальчишка.

- Тебе не повезло, женушка, - демонически усмехнулся он. - У меня появились более срочные дела. Но ты не огорчайся, как только я освобожусь, мы продолжим.

Он отбросил в сторону плеть, которую тут же ловко поймал названный Казиком слуга, и направился к двери, сопровождаемый своим Лепорелло ( Слуга Дон-Жуана из одноименной поэмы Байрона. ).

- Развяжи её, если сможешь, - он презрительно кивнул на Марылю, ноги у которой подламывались и она, как видно, удерживалась стоя из последних сил.