Элизабет Гаскелл - Руфь

Однако бедная Руфь винила себя и без его невысказанных упреков. Когда Руфь увидела, что милая Лиза лежит, бледная и слабая, то так строго осудила себя за беспечность, что слова и намеки мистера Брэдшоу показались ей чересчур легким наказанием за ту беззаботность, с которой она дозволила обеим своим питомицам утомиться во время долгой прогулки. Руфь горячо просила, чтобы и ей дозволили ухаживать за больной. Руфь ловила каждую свободную минутку, чтобы зайти в дом Брэдшоу, и с искренним раскаянием просила позволить ей побыть с Лизой. Миссис Брэдшоу часто принимала эти просьбы благожелательно и разрешала Руфи подняться наверх. Бледное личико Лизы прояснялось всякий раз, когда она видела свою наставницу.

Джемайма сидела молча, выражая всем своим видом недовольство тем, что двери ее комнаты теперь гостеприимно открыты для той, против кого восставало ее сердце.

Не знаю, приносил ли приход Руфи облегчение больной, но Лиза ее всегда очень нежно приветствовала. Лиза утомлялась, вопреки всем усилиям Джемаймы развлечь ее, но оживлялась, если Руфь входила к ней с цветком, книгой или с большой красноватой грушей, которая, казалось, еще хранила аромат залитого солнцем садика дома Бенсонов. Джемайма полагала, что та ревнивая ненависть, которую она испытывала к Руфи, внешне не выказывается ни в словах, ни в поступках. Она была холодна в обращении с Руфью, потому что не умела притворяться. Но при этом слова Джемаймы звучали всегда подчеркнуто вежливо и любезно и она всячески старалась вести себя как раньше. Однако секрет Джемаймы был секретом Полишинеля: в словах и жестах сквозят движения души, а в данном случае все, что делала и говорила Джемайма, казалось бездушным.

Руфь остро чувствовала перемену в обращении с ней Джемаймы. Она долго страдала молча, не решаясь спросить о причинах. Но вот как-то раз они остались на несколько минут наедине, и мисс Брэдшоу была застигнута врасплох. Руфь спросила, чем она ее оскорбила и почему та так переменилась к ней? Печально, когда дружеские отношения охладевают настолько, что становится необходимым подобный вопрос.

Джемайма побледнела больше обыкновенного и ответила:

— Я изменилась? Что вы хотите этим сказать? В чем я изменилась? Что я говорю или делаю не так, как прежде?

Однако тон ее был столь сдержанным и холодным, что сердце Руфи сжалось. Руфь поняла ясно без всяких слов, что не только старое чувство любви к ней уже оставило Джемайму, но и то, что та даже не сожалела об этом чувстве и не пыталась снова вызвать его. Любовь Джемаймы была дорога Руфи теперь так же, как и раньше.

Свойствами натуры Руфи была готовность в любой момент принести любую жертву тем, кто ее любил, и способность ценить привязанность выше всего. Она еще не выучилась той истине, что любить — большее благо, нежели быть любимой. И так как годы юности, в которые человек в наивысшей степени открыт впечатлениям бытия, прошли у Руфи одиноко — без родителей, без братьев и сестер, — то неудивительно, что она так дорожила расположением каждого и не могла без страдания лишиться ничьей любви.

Доктор, которого позвали лечить Лизу, предписал морской воздух как лучшее средство для восстановления сил. Мистер Брэдшоу любил показать, что ему ничего не стоит потратить большую сумму денег. И он отправился в Абермаут и нанял целый дом до конца осени. При этом он объявил доктору, что деньги для него не имеют значения по сравнению со здоровьем дочери. В ответ доктор, которому было безразлично, как именно выполнят его указание, сказал мистеру Брэдшоу, что съемные комнаты тоже подошли бы или даже оказались бы еще лучше, чем целый дом. Теперь потребовалось нанимать прислугу и предпринимать другие усилия, которых можно было бы избежать. Да и сама перевозка Лизы совершилась бы спокойнее и быстрее, если бы они наняли квартиру. Теперь же эти постоянно меняющиеся планы, разговоры, решения, отказы от решений и новые решения утомили Лизу еще до отъезда. Она утешала себя только, что ее дорогая миссис Денбай тоже поедет.

Мистер Брэдшоу нанял дом на берегу моря не только для того, чтобы показать, как он умеет тратить деньги. Он был очень рад на время избавиться от своих маленьких дочерей и их гувернантки, потому что приближалось время, когда ему предстояло заняться выборами в парламент и подготовить свой дом для предвыборного гостеприимства. Мистер Брэдшоу был инициатором проекта выдвижения кандидата, который будет отстаивать интересы либералов и диссентеров и потягается со старым членом парламента из числа тори, уже несколько раз подряд одерживавшим победу, поскольку вместе со своей семьей владел половиной города, так что голоса ему отдавали вкупе с арендной платой.