Элизабет Гаскелл - Руфь

— Да, ты не можешь рассчитывать, — продолжал он, — что мистер Фарквар позволит себе жениться на тебе…

— Позволит себе жениться на мне? — тихо повторила Джемайма.

В ней постепенно поднималось негодование. Могла она отдать свое любящее сердце человеку, всего лишь позволяющему себе на ней жениться? Она ждала гораздо большего.

— …если ты будешь поддаваться порывам, которые ты, правда, никогда не смела выказывать при мне, но которые, как мне известно, тебе свойственны, хотя я и надеялся, что сумею привить тебе привычку наблюдать за собой и она вылечит тебя от них. Было время, когда из вас двоих Ричард казался мне более своевольным, однако теперь я бы хотел, чтобы ты брала с него пример. Да! — продолжал он, снова обращаясь к прежней мысли. — Мистер Фарквар был бы для тебя самой лучшей партией во всех отношениях. Ты бы осталась у меня на глазах, и я помог бы тебе завершить образование твоего характера. Это очень важно, чтобы я был неподалеку, стараясь укрепить твои принципы. Кроме того, отношение мистера Фарквара к нашей фирме весьма удобно и соответствует некоторым моим интересам. Он…

Мистер Брэдшоу принялся было перечислять те выгоды, которые получил бы от этого брака он сам, а также и Джемайма, но тут дочь его заговорила — так тихо, что он не сразу расслышал ее, поскольку прохаживался в скрипучих сапогах взад и вперед по комнате. Мистер Брэдшоу остановился и услышал вопрос:

— Говорил ли мистер Фарквар когда-нибудь с вами о браке?

Щеки Джемаймы вспыхнули, когда она спрашивала это. Ей хотелось, чтобы мистер Фарквар обратился сначала к ней, а не к отцу.

— Нет, не говорил, — ответил мистер Брэдшоу. — Но это подразумевалось между нами уже давно. По крайней мере, я был так уверен и неоднократно намекал ему мимоходом, что ваш брак дело возможное. Ему трудно было не понять намеков. Он должен был видеть, что я понимаю его намерения и одобряю их, — закончил мистер Брэдшоу.

Однако тон его уже не был столь уверенным. Он припомнил, как мало в действительности сказано между ними такого, что могло бы иметь отношение к этой теме и подготовило бы его партнера к пониманию подобных намеков. А вдруг мистер Фарквар и в самом деле не думал о браке? Но это бы означало, что он, мистер Брэдшоу, заблуждался: вещь, разумеется, не невозможная, но выходящая далеко за пределы вероятного.

Он решил успокоить и себя, и дочь и сказал:

— Эта партия вполне естественна, и выгоды, происходящие от нее, совершенно очевидны. Ну и кроме того, по многим оговоркам мистера Фарквара я могу судить о том, что он обдумывает возможность брака в недалеком будущем. Он редко покидает Эклстон, почти не бывает ни в каких семействах, кроме нашего. Конечно, ни одно из них не сравнится с нами в преимуществах нравственного и религиозного воспитания.

Но тут мистер Брэдшоу вынужден был остановить поток самовосхвалений, и только он сам мог это сделать, раз уж их начал. Он подумал, что не следует придавать Джемайме излишней самоуверенности, постоянно напоминая, чья она дочь. Поэтому он сказал:

— Но знай, Джемайма: ты делаешь мало чести воспитанию, которое я дал тебе, если производишь такое впечатление, что мистер Фарквар говорит про тебя то, о чем он сказал сегодня.

— Что же он сказал? — спросила Джемайма глухим голосом, еле сдерживая гнев.

— По словам твоей матери, он заметил: как жаль, что Джемайма не может придерживаться своих убеждений, не превращая их в страсти. И как жаль, что убеждения ее таковы, что скорее поддерживают, чем обуздывают ее порывы грубости и гнева.

— Он это сказал? — проговорила Джемайма совсем тихо, не спрашивая отца, а словно бы обращаясь к самой себе.

— Несомненно, именно так и сказал, — важно ответил отец. — Твоя мать обычно точно передает мне все, что делается в мое отсутствие. А кроме того, слова эти явно не ее. Она повторила, не исказив ни одного слова, в этом нет сомнений. Я воспитал в ней привычку к точности, очень редкую в женщине.

В другое время Джемайма, наверное, возмутилась бы против этой системы постоянного шпионажа в пользу высшего начальства, которая всегда была для нее непреодолимым препятствием к свободному разговору с матерью. Но теперь отцовский способ приобретения сведений казался ей неважным по сравнению с содержанием сведений, которые он ей сообщил. Она стояла совершенно спокойно, держась за спинку стула и ожидая с нетерпением, когда ее отпустят.

— Надеюсь, я сказал достаточно, чтобы ты вела себя с мистером Фаркваром как следует. Если же твой нрав столь неукротим, что ты не можешь его сдерживать, то, по крайней мере, ты должна слушаться моих предписаний и стараться обуздывать себя при мистере Фаркваре.