Элизабет Гаскелл - Руфь

— Он ведь жив, сэр? Скажите, жив?

— Да, сэр, это сущая правда. Он сильно ушибся, но непременно поправится. Мистер Фарквар сейчас с ним, — ответил мистер Бенсон, чуть не плача.

С минуту мистер Брэдшоу продолжал молча смотреть в лицо мистеру Бенсону. Казалось, мистер Брэдшоу хотел заглянуть ему в душу и понять, правду ли говорит пастор. Уверившись наконец, он медленно опустился в кресло. Все молчали, ожидая, не спросит ли он еще о чем-нибудь? Мистер Брэдшоу медленно сложил руки, как на молитве, и произнес:

— Слава Богу!

Джемайма надеялась, что раскрытие проступка Ричарда приведет наконец к возобновлению отношений ее отца с мистером Бенсоном, но ее постигло разочарование. Мистер Бенсон был бы счастлив, если бы мистер Брэдшоу позвал его в гости; пастор день и ночь ждал хоть какого-то намека на подобное приглашение, однако его не поступало. Мистер Брэдшоу, со своей стороны, был бы рад, если бы добровольное одиночество его теперешней жизни иногда нарушалось посещениями старого друга, которому он однажды отказал от дома. Но раз уж такой отказ однажды сорвался у мистера Брэдшоу с языка, он упорно не желал делать ничего такого, что могло быть истолковано как измена слову.

Джемайму ужасно огорчала мысль, что отец, как он грозился, никогда больше не пойдет в контору и не вернется к прежним делам. Ей не оставалось ничего иного, как только притворяться, что она не слышит и не придает значения этим угрозам: мистер Брэдшоу делал их с явным с расчетом на то, что Джемайма все передаст мужу. Джемайму часто даже радовало отсутствие миссис Брэдшоу, отправившейся ухаживать за сыном: оставшись дома, та принялась бы умолять мужа возвратиться к прежнему образу жизни, и мистер Брэдшоу, видя, какую важность придают его верности слову другие, стал бы нарочно стараться сдержать его.

У мистера Фарквара и без того было много хлопот. Он буквально разрывался между делами в Эклстоне и уходом за больным Ричардом. Как-то во время его отсутствия в Эклстоне понадобилось обратиться к одному из компаньонов фирмы по очень важному делу. К радости Джемаймы, мистер Ватсон явился к ним в дом, чтобы узнать, не лучше ли ее отцу и может ли он принять его по делу? Джемайма с буквальной точностью передала вопрос мистеру Брэдшоу, и тот после небольшого колебания ответил утвердительно. Вскоре она увидела, как отец выходит на улицу в сопровождении верного старого клерка. Встретившись с ней за обедом, мистер Брэдшоу не упомянул ни об утреннем посетителе, ни о своей отлучке, но с этого времени стал регулярно ходить в контору. Все известия о Дике и об успешном ходе его лечения мистер Брэдшоу выслушивал в совершенном молчании, притворяясь равнодушным, но все-таки каждое утро, сидя в гостиной, ожидал прибытия почтовой кареты, доставлявшей письма с юга.

Когда мистер Фарквар приехал наконец с известием о полном выздоровлении Дика, то решил рассказать мистеру Брэдшоу обо всем, что предпринял для его сына. Однако, как признавался потом мистер Фарквар мистеру Бенсону, он совершенно не понял, услышал ли мистер Брэдшоу хоть одно слово из этого рассказа.

— Поверьте, — ответил мистер Бенсон, — он не только внимательно все выслушал, но и запомнил каждое ваше выражение.

— Мне хотелось заставить мистера Брэдшоу высказать свое мнение или хотя бы знаком выдать, что он чувствует. Признаться, я не особенно надеялся на это, но полагал, что он, по крайней мере, скажет, хорошо или дурно я поступил, выхлопотав Дику место в Глазго. Не знаю, возможно, мистер Брэдшоу рассержен на меня за то, что я оттеснил Дика от дел фирмы.

— Как принял Ричард известие о раскрытии подлога?

— О, ничто не сравнится с его раскаянием! Правда, если бы я не знал пословицы «Заболевший черт в монахи просится», я бы больше ему поверил. Или если бы у Дика было больше силы характера и меньше лицемерия. Во всяком случае, это место в Глазго точно по нему: ясные и определенные обязанности, однако не очень большая ответственность. Добрый и наблюдательный начальник, и коллеги гораздо лучше тех, кого он знал до сих пор. Ведь вы знаете: мистер Брэдшоу желал, чтобы его сын избегал всякого общества, кроме семьи, и ни разу не позволил ему пригласить домой приятеля. Право, как подумаешь, какую неестественную жизнь заставлял его вести отец, так сжалишься над Диком и начинаешь надеяться, что в будущем для него все изменится. Кстати, удалось ли вам уговорить мать Леонарда отправить его в школу? Одиночество может быть для него так же опасно, как и для Дика. Он не научится благоразумно выбирать себе товарищей, когда вырастет, а войдя в общество, станет неразборчивым на знакомства. Говорили ли вы ей о моем предложении?