Барбара Эрскин - Победить тьму...

Она провела за чтением почти час, потом оторвала от книги глаза, так как почувствовала, что у нее затекли ноги. Отложив книгу, она потянулась, зевнула и посмотрела на часы. Был десятый час. Джейн недоумевала. В доме стояла абсолютная тишина. Ни музыки, ни телефонных звонков, ни шагов по лестнице. Встав с постели, она подошла к двери, открыла ее и прислушалась. Из комнаты Келома не доносилось ни звука. Не надевая туфель, она в одних носках на цыпочках прошла по коридору, подошла к двери, прислушалась, затем подняла руку и постучала.

— Келом, Келом, дорогой, можно к тебе? — Ответа не последовало. Джейн насторожилась. Вероятно, он уснул. Осторожно она повернула ручку и открыла дверь. Комната утопала в темноте. Еще не включив свет, Джейн поняла, что Келома нет. Не веря глазам своим, она хорошенько огляделась. Его книги лежали там же, где он и оставил их, на письменном столе. Открытая папка с лекциями по химии находилась на кровати. На столе лежало еще надкушенное яблоко, которое окислилось и почернело на воздухе. Рядом стоял пустой бокал, по мутным остаткам которого можно было определить, что в нем раньше находилось имбирное пиво. Она огляделась еще раз, и сердце ее буквально замерло. Его рюкзак, который обычно хранился в шкафу, исчез. А вместе с ним улетучилась куртка с капюшоном, которая висела на двери.

— Он отправился в Уэльс, — сказала Джейн, стоя в дверном проеме кабинета Адама. — Должно быть, сел на попутку.

— Не выдумывай, он не может так поступить. — Адам выпрямился.

— Это правда. Он отправился к Джульетте. — Она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. — С ним ведь все будет в порядке, правда? Он очень разумный мальчик. — Она изо всех сил старалась убедить себя в этом.

— Нет, он совсем не такой. — Пребывая в какой-то прострации, Адам на минуту закрыл глаза, затем глубоко вздохнул. — Я совершенно не уверен в том, что он уехал именно туда. Господи Боже мой, он должен быть в школе в понедельник. Он не может вот так взять, все бросить и отправиться на уикенд в Уэльс. Скорее всего, он поехал к кому-нибудь из своих друзей, и если ты позвонишь им, то наверняка застанешь его, я в этом уверен.

— Он ненавидит, когда я звоню его друзьям. — Убитая горем, она подошла к стулу, стоящему рядом с электрическим камином, и села. — Наверное, мы очень плохие родители, Адам?

— Ты, должно быть, меня имеешь в виду?

— Нет. Я сказала «мы». Наверное, нам следовало относиться к нему с большим пониманием. Они ведь такие молодые. Мы тоже когда-то были молоды, Адам.

Он мрачно улыбнулся.

— Да, но мы не рисковали экзаменами.

— Он тоже не делает этого. Он не такой легкомысленный. Надо отдать ему должное.

— Я думаю, тебе лучше позвонить Лизе и предупредить ее в том случае, если он направился именно туда. — Адам нахмурился. — И, если это действительно так, ей лучше проводить его прямо на станцию и посадить в поезд, чтобы он вернулся домой, глупый мальчишка. Я знал, что-то обязательно должно случиться. Тебе надо было лучше присматривать за ним и следить за тем, что он делает.

— Мне? — Она вскинула брови, пытаясь справиться со вспышкой гнева. Адам всегда перекладывает на нее свои грехи и свои промахи. — Я что-то не помню, чтобы хоть когда-нибудь тебя настораживала дружба Келома и Джульетты. Ты всегда с одобрением относился к этому.

— То есть, по-твоему, я должен одобрять, когда такой впечатлительный молодой человек остается один в доме со всеми этими женщинами, занимающимися высоким искусством? — Он зло усмехнулся.

— В том доме только две женщины, Адам, и, кажется, Филипп прекрасно с ними ладит.

— Филипп очень старый, он не видит дальше собственного носа, — язвительно произнес Адам. — Тебе, как матери, следовало бы предвидеть: что-то обязательно случится.

«Моя вина. — Она кусала губы, чтобы попытаться сдержать в себе подступившие к горлу слезы. — Моя вина. Всегда и во всем виновата я».

Она неуверенно встала.

— Я пойду позвоню Лизе. — А почему он сам этого не сделает? Ведь он сидит за столом, и телефон в нескольких сантиметрах от него. И кажется, когда она входила, он как раз кому-то звонил. Но она ничего не сказала и медленно пошла по направлению к двери. — Адам?

Он поднял на нее свои глаза.

— А что случилось с нашим амулетом?

— Ничего. А что? — Он отвел глаза в сторону, и она с ужасом поняла, что на его лице в данный момент было и смущение, и чувство некоей вины. Она все-таки успела заглянуть ему в глаза, которые он пытался спрятать как можно дальше. Его щеки и лицо залились бледным румянцем.