Донна Кауфман - Танго в раю

Джек стянул с головы наушники и, повесив их на шею, заулыбался и стал отвечать ей.

— Давай-ка посчитаем. Сейчас мне тридцать пять, значит, где-то около десяти лет. Мой дядя когда-то летал, и я тоже увлекся этим. А потом я понял, что мое хобби пригодится мне в работе, и поэтому решил получить права.

Он говорил это таким тоном, будто научился водить машину, чтобы ездить на ней на работу. Эйприл понимала, что расспрашивать Джека о его жизни, выкрикивая слова в шумной кабине, было не очень-то удобно, но любопытство было так велико, что ей не терпелось начать разговор прямо сейчас.

— Чем же ты занимаешься? Я думала, что ты фотограф.

Он взглянул на нее, и его прозрачные зеленые глаза несколько секунд испытующе смотрели в ее глаза. Потом его внимание снова переключилось на приборную панель. Эйприл уже не ждала от него ответа, когда он вдруг заговорил.

— На самом деле я фотожурналист. — Бросив на нее быстрый взгляд, Джек снова отвел глаза. После того, как она молча переварила эту порцию информации, он продолжил: — Некоторые из тех мест, куда мне приходится отправляться за своими репортажами, расположены вдалеке от шоссейных дорог, и туда невозможно добраться иначе как на самолете, а иногда на вертолете.

Он не стал добавлять, что несколько раз умение управлять самолетом спасало ему жизнь, позволяя вовремя унести ноги. Одного быстрого взгляда на лицо Эйприл было достаточно, чтобы понять, что этого говорить не стоит.

То, что она видела его чуть ли не насквозь, должно было бы выбивать его из колеи, но почему-то вместо раздражения он чувствовал необыкновенное спокойствие. Ему вдруг очень захотелось узнать, о чем она сейчас думает. Он надеялся, что сможет приоткрыть завесу над ее прошлым, прежде чем станет рассказывать ей о себе. По крайней мере, он должен знать, что так сильно напутало ее, отчего она убежала из Соединенных Штатов сюда, на мексиканское побережье. Он должен был это знать, чтобы быть уверенным в том, что не настроит ее против себя, посвящая в свою жизнь. Но, в любом случае, он не станет лгать ей. Она заслуживала того, чтобы знать о нем правду.

— Значит, ты делаешь репортажи на международные темы?

Джек почувствовал, что в этом вопросе не было ничего, кроме обычного любопытства, но ответил совершенно искренне.

— Да, — сказал он, стараясь перекричать шум, стоявший в негерметизированной кабине его самолета. — Большей частью я работаю на Ближнем Востоке, иногда в Европе или Южной Америке. Мои материалы в основном на политические темы, обычно пишу о правительственных беспорядках.

Эйприл сделала глубокий выдох. Она-то знала, что это за «беспорядки», как он выразился. Эта работа подвергала его опасности, его даже могли убить. Мысль о том, что он постоянно рискует жизнью ради того, чтобы сделать несколько снимков и написать какую-нибудь статью, заставила ее живот налиться свинцовой тяжестью.

И сразу же все стало вставать на свои места, и сразу стали понятны слова, оброненные Джеком при разговоре о причинах посещения им «Лазурного Рая».

— Как ты думаешь, тебя снова пошлют на задание, когда ты вернешься в Лос-Анджелес?

Джек резко перевел на нее свой взгляд и смотрел так долго, как только мог. Как, черт побери, он должен был ответить на этот провокационный вопрос в то время, когда они находились на высоте двенадцати тысяч футов?

— Я не знаю, Эйприл. — Джек даже не мог предполагать, насколько правдив его ответ. В данный момент он просто не мог сказать ничего другого.

Эйприл снова погрузилась в свои мысли, и Джек стал опять следить за приборами. Ему очень хотелось спросить ее, что она сейчас думала о нем, о его работе, о его планах на будущее. И как она смотрела на то, чтобы стать частью этих планов. Но он молчал, потому что чувствовал, насколько важны для него ответы на эти вопросы.

Им повезло, что пролетая над густыми тропическими лесами в окрестностях Оахаки, самолет почти не попадал в воздушные ямы, но Эйприл все же облегченно вздохнула, когда они наконец благополучно приземлились. Как Джек и обещал, он доставил ее в столицу штата к вечеру. Она осталась возле своей «колесницы», а он отправился в здание аэропорта, чтобы отыскать там службу transporte terreste [5] Transporte terreste — наземных перевозок (исп.). и заказать такси — одну из этих желтых машин, которая повезет их в Оахаку, расположенную приблизительно в девяти километрах от аэропорта.

В этом старинном городе Эйприл не была уже несколько лет. В столице живет небольшая община индейцев-аборигенов. Очень многие считают этот гордый и независимый народ людьми третьего сорта, в основном из-за их необразованности. Лицо Эйприл перекосила гримаса, когда она мысленно чертыхнулась, с горечью подумав о том, что, прежде всего, именно такое пренебрежительное отношение к индейцам является причиной того, что они не получают образования. Ее мысли перенеслись к завтрашнему заседанию, и она вдруг испугалась, что не сможет справиться со стоящей перед ней задачей.