Бобби Смит - Леди-обманщица

Теперь самое трудное было проехать мимо охранника. Девушка пустила лошадь шагом и старалась создавать как можно меньше шума. Ее нервы были напряжены до предела. Она не исключала, что ее побег могли обнаружить в любую минуту и догнать ее.

Последнюю сотню метров перед сторожевым постом дорога в виде узкой тропинки вилась по самому краю обрыва, и Коди старалась здесь не понукать лошадь, чтобы не сорваться. Вот впереди показался сторожевой пост. Охранник, конечно же, заметил приближавшегося всадника, но не обратил на него никакого внимания. Мало ли что взбрело в голову кому-либо из парней после изрядной порции виски, которое сегодня лилось в лагере рекой. Охранник и сам с удовольствием потягивал крепкий напиток из бутылки.

Проезжая мимо охранника, Коди в приветствии подняла руку. К счастью, ночь была безлунной, и охраннику в голову не могло прийти, кто скрывался под широкополым сомбреро.

После того, как охранник исчез из поля зрения, Коди с силой ударила лошадь каблуками и помчалась по просторам западного Техаса.

***

В свою лачугу Люк вернулся на рассвете. До этого он успел в обществе Джуаны прикончить бутылку виски и бутылку текилы. Сидя у костра, он мысленно уносился в прошлое, заново переживая то, что испытал на войне, что потерял дома. При этом он испытывал тоскливое чувство одиночества. Постепенно он пришел к выводу о том, что, вполне возможно, им потеряна уже и душа.

Размышляя над этим, он мысленно представил себе мать. Интересно, что бы она подумала, увидев его сидящим у костра в обществе преступников из банды Дьявола с обнимающей его Джуаной. Мать всегда служила ему примером благородства и добродетели, она была леди до мозга костей. Люк очень любил ее. И отца любил. И брата тоже. Но все они умерли, и вот он остался один. Один на всей планете. Такого волчьего чувства одиночества Люк никогда не испытывал в своей жизни.

Люк углубился в свои переживания, тщательно проанализировал состояние своей души и с удовлетворением обнаружил, что она еще не окончательно умерла. Ее еще можно спасти. Для этого нужно просто выжить. Он сделал все необходимое, чтобы выжить в этой банде, но гарантии здесь нет. Тут или его убьют, или он должен убить.

Но все эти жизненно важные проблемы с каждым глотком спиртного все меньше волновали Люка, его сознание все больше и больше заполнялось какой-то темнотой. Наконец, освещенным остался только один факт его жизни, что он силой едва не заставил проповедницу спать с ним в одной постели. При мысли об этом Люк еще больше возненавидел себя. С этим настроением он и отправился от костра в свой дом.

Еще с порога Люк увидел на кровати спящую под одеялом сестру Мэри и решил не беспокоить ее. Вообще-то ему очень хотелось извиниться перед ней, но, подумав, он перенес этот малоприятный разговор на утро. Состояние, в котором он находился теперь, - не самое лучшее для беседы с женщиной. Люк положил на пол матрац, который ему услужливо принесла к костру Джуана, растянулся на нем и моментально отключился.

Когда он открыл глаза, в окно уже светило солнце. Голова неимоверно трещала, что свидетельствовало об огромном количестве спиртного, выпитого им ночью. С трудом приподняв голову от матраца, Мейджорс посмотрел в сторону кровати и убедился, что сестра Мэри еще не вставала. Он удивился этому, потому что обычно она поднималась с первыми лучами солнца. Со стоном, героически превозмогая головную боль, Люк сел на матраце. Если бы в этот момент он мог видеть себя со стороны, то ничего не испытал бы к себе, кроме жалости.

- Сестра Мэри, что-то сегодня на вас напала лень? - пробурчал он, морщась от нестерпимой головной боли.

Она не только не ответила, но даже не сделала ни малейшего движения. Он подумал, что проповедница до такой степени обиделась на него, что не хочет говорить с ним. Это огорчило его еще больше.

- Сестра Мэри, я хочу извиниться за то, что произошло вечером, - с трудом произнес он фразу. - Когда я привез вас сюда, то дал слово, что со мной вашей чести ничто не угрожает, а я человек слова. То, что произошло вечером, никогда не повторится.

Он принес извинения от чистого сердца. Для этого ему пришлось пойти на некоторое самоунижение. И он с нетерпением ждал ответа. Но прошла минута, а сестра Мэри молчала. Люком начало овладевать раздражение. Неужели она не может понять и простить его вчерашнее состояние. Ему таких усилий стоило оставить ее в покое и выйти из домика...

- Сестра Мэри, - произнес он, делая шаг к ее кровати. - Я действительно очень сожалею. Я никогда не хотел причинять вам неприятностей.