Лавейл Спенсер - Прощение

Сара надела к вечеру свежую блузку, тщательно причесалась, смочила розовой водой шею, и ей было досадно и обидно, что Ноа держал себя так, как если бы не было вчерашней ночи, вчерашнего поцелуя. Он отнесся к ней по-дружески - так же, в общем, как и ко всем остальным, сидящим за столом. Разговаривал больше о вчерашнем гулянье, но ни разу его взгляд не передал ей какую-то сокровенную, тайную мысль, ни разу он не обратился только к ней.

Она поняла, что не прошла проверки.

***

Приближалось Рождество. Недели за три до праздника в редакцию "Кроникл" заявился сам Джек Ленгриш, руководитель одной из театральных трупп. Это был щегольски одетый, быстрый в движениях усатый мужчина, с козлиной бородкой, неизменно носивший черную шелковую шляпу с квадратной тульей.

- Доброе утро, мисс Меррит. - Его голос напоминал отдаленные раскаты грома, выговор был безупречен.

- О, как приятно видеть вас, мистер Ленгриш. Вы пришли за театральными программками? Они уже готовы.

- Не только, не только, любезная мисс Меррит. Я пришел насчет Рождества.

- Рождества?

- Решил обратиться прежде всего к вам как одному из наиболее влиятельных жителей нашего города, где, к сожалению, нет ни церкви, ни священника.

- Вас чем-нибудь обидели, мистер Ленгриш?

- Нисколько. Совсем наоборот. Я, как и вы, считаю, что в городе должно быть и то и другое, и поскольку ни того ни другого здесь нет, а Рождество уже на носу, то предлагаю использовать помещение моего театра для представления, которое мы могли бы устроить в сочельник и которое как-то заменило бы формальную церковную церемонию.

Сара улыбнулась.

- Прекрасная идея! И как благородно с вашей стороны предложить свою помощь.

- Хотелось, чтобы и дети приняли участие.

- Разумеется.

- И как можно больше взрослых.

- Думаю, легче будет рассчитывать на детей. - Сара плохо представляла себе мужчин Дедвуда, разыгрывающих рождественские действа на сцене.

- Впрочем, надеюсь, матери с удовольствием согласятся принять посильное участие и даже выступить.

- Смею думать, уговорим и отцов. Кроме того, помогут мои артисты.

- А чем я могу помочь? - поинтересовалась Сара. Джек Ленгриш испытующе посмотрел на нее и строго спросил:

- Вы умеете петь?

Она рассмеялась.

- Во всяком случае, хуже, чем пишу.

- Мне нужно, чтобы кто-то взял на себя роль руководителя детского хора.

- Что ж, попробую. Я училась музыке.

- У вас это получится, уверен, - произнес он хорошо поставленным голосом, подтверждая свои слова величественным мановением руки,

- Мы объявим о нашем намерении в газете, - сказала Сара,

- В этом заключается моя вторая просьба, мисс Меррит.

- Патрик сейчас же наберет объявление.

Джек Ленгриш оказался почти волшебником. После Сары он почти с такой же легкостью сумел уговорить Элиаса Пинкни перевезти свой орган с тринадцатью регистрами в здание театра и присоединить его к стоящему там на сцене пианино. По его же просьбе кузнец Том Пойнсетт сделал восемь металлических треугольников разной величины, а человек, умеющий играть на ксилофоне, которого Джек Ленгриш "открыл" в городе, согласился исполнить на них несколько незатейливых мелодий. Также он уговорил миссис Д.-Н. Робинсон, мать первого и единственного рожденного в этом городе ребенка, сыграть роль Божьей Матери, а свое дитя разрешить считать младенцем Иисусом. (К счастью, у миссис Робинсон родился мальчик.) Из реквизита труппы Ленгриша появились ангельские облачения, пастушьи посохи, королевские короны и прочее...

Сара воспользовалась случаем, чтобы еще раз призвать через газету жертвовать деньги на строительство школы и церкви. Часть пожертвований предполагалось использовать на празднование Рождества. (Можно ли было выбрать лучшее время, чтобы побудить мужчин открыть свои кошельки, чем то, когда уши их будут полны звуками детских голосов, головы - воспоминаниями о Доме, а сердца наполнены рождественским милосердием?!) Пускай во всем ущелье не найти было ни следа ладана или мирры, но зато настоящего золота было достаточно. Его можно будет собирать в "золотую" шкатулку из театральных запасов, и три "волхва" станут им одарять "младенца Иисуса", а через него всех, собравшихся на праздник.

Как только известия, а также слухи о предстоящем рождественском представлении распространились по городу, шестнадцать детей изъявили желание петь в хоре. А взрослых набежало так много, что пришлось производить отбор.

Репетиции шли ранними вечерами, чтобы главный режиссер будущего представления, Джек Ленгриш, мог успеть к девятичасовому спектаклю в своем театре, где сейчас ежедневно давали "Отелло".