Лавейл Спенсер - Прощение

- Скажи, что я спущусь через пять минут.

- Хорошо. - Адди пошла к двери. Указав на кувшин и таз, она добавила: Я принесла тебе теплой воды.

Сара встала, пошатываясь на нетвердых ногах, как новорожденный жеребенок. Она умылась, причесалась и с сомнением посмотрелась в зеркало. Да, выглядела она не лучше, чем утром. Глаза красные, кожа под глазами вспухла, губы распухли. А Адди, наоборот, воспряла. Возможно, Роберт был прав: поделившись своей тайной, она освободилась от тяжелой ноши. Если это так, то Сара чувствовала, что эта тяжесть теперь легла на ее плечи.

Она сменила мятое платье и спустилась вниз. Ноа сидел в холле на кушетке в полной служебной выкладке - с револьвером в кобуре, в коричневом кожаном жилете, со звездой шерифа. В руках его была шляпа, ее подарок. Он поднялся, как только она вошла.

- Привет, - поздоровался он и после небольшой паузы спросил: - Как ты себя чувствуешь?

- Опухшей, слабой и плохо соображающей.

- Я забеспокоился, когда, придя в редакцию, не застал тебя.

- Я провела очень плохую ночь.

- Могу себе представить. Ты, наверное, разговаривала с Адди?

Адди ушла в кухню, чтобы они могли быть вдвоем.

- Да.

Ноа положил шляпу на кушетку, подошел к ней и взял ее за руки. Она скрестила их и отвела взгляд. Оба молчали.

Наконец Сара сделала движение назад, так что ему пришлось отпустить ее.

- Боюсь, я не очень хорошая собеседница сегодня. - Проклятые слезы опять подступили к ее глазам, и она отвернулась, чтобы скрыть их. - Прости меня. Я знаю, тебе это может показаться странным. Да и мне тоже. Мне нужно немного времени, чтобы привести в порядок мысли и чувства.

- Конечно, - тихо согласился он. - И не беспокойся обо мне. У меня полно дел на работе. Когда ты отдохнешь и захочешь меня видеть, дай мне знать.

- Спасибо, Ноа. Я так и сделаю.

Она почувствовала, как внутри ее растет холодность к нему: ей не хотелось встретиться с ним взглядом, были неприятны его прикосновения. Его визит был продиктован заботой и вниманием, однако она не испытывала никакого чувства благодарности за его попытку облегчить ее переживания, утешить ее.

Взяв шляпу, он удалился, идя тихими шагами, как на похоронах.

Когда он ушел, Сара села на стул, закрыв глаза и скрестив руки. Ей казалось, что так чувствуют себя в состоянии комы, когда вокруг идет жизнь, а ты ее не видишь и не слышишь.

В кухне Адди гладила занавеси. За задней дверью раздалось громкое мяуканье. Это Рулер просилась в дом. Адди открыла дверь.

- Ты идешь или нет?

Дверь закрылась. Утюг зашипел на плите. Снаружи слышались звуки проезжавшего фургона, щебетанье птиц. " Ты непростительно плохо обошлась с Ноа. Да, но я страдаю. Может быть, он тоже страдает". Такие мысли пронеслись в голове Сары, пока она сидела, закрыв глаза.

Его страдания, если они и были, мало значили для Сары. Она попыталась открыть глаза, подняться со стула, вернуться к нормальной жизни. Как может Адди гладить занавески в кухне, будто ничего не произошло, будто земная ось не сдвинулась?!

Сара подошла к двери в кухню. Адди взглянула на нее.

- Ноа ушел?

Сара кивнула.

- Он очень беспокоится о тебе.

- Кофе есть?

Адди удивленно посмотрела на Сару.

- Да, думаю, есть.

Сара налила кофе и пошла с ним наверх, не говоря ни слова ни о Ноа, ни о том, что было вчера. Единственными ее словами были:

- Я не очень голодна, так что не готовь много на ужин.

На следующее утро она пошла на работу и погрузилась в ежедневную рутину, стараясь изгнать проклятые образы и воспоминания из головы, но это плохо получалось. Вот ее отец сидит, на корточках перед Адди - эта картина то и дело возникала перед ее мысленным взором. Сара пыталась прогнать ее, отвлечься, но ловила себя на том, что ручка с пером неподвижно зажата в руке, а мышцы живота непроизвольно сокращаются. Хотя она была незнакома с подобной стороной жизни, но как-то видела совокуплявшихся собак. Из дома выбежала женщина со щеткой и стала колотить кобеля, крича: "Слезай с нее, слезай, проклятый!" Но это не возымело действия. Собаки сцепились и находились в ее дворе в подобном положении неслыханно долго, и все дети в округе могли наблюдать это зрелище.

Иногда Сара представляла себя со щеткой в руке, которой она колотила своего отца, стоявшего в позе того кобеля. Эта картина проносилась в ее мозгу в какую-то долю секунды, тем не менее она чувствовала себя потрясенной после этого.

Ночью ее посещали подобные же видения. Перед тем как заснуть, лежа в соседней с Адди комнате, она пылала гневом против отца. Ее мучили кошмары во сне, и она просыпалась с сильнейшим сердцебиением.