Лавейл Спенсер - Прошлые обиды

- Том Литтл.

За ним еще один гитарист:

- Митч Иост.

Электрик-звукооператор возился со светом, стоя на стремянке.

Ватсон сказал Рэнди:

- А там Ли. - И позвал:

- Эй, Ли!

Голос, раздавшийся из темноты, был похож на скрежет напильника по металлу:

- Привет!

- Это Рэнди Куррен.

- Послушаем, - раздалось в ответ.

Все вернулись к настройке инструментов. Ватсон спросил Рэнди:

- Что ты знаешь?

- Что хочешь. Что-нибудь с переменным ритмом или просто рок. Мне все равно.

- Ладно. Может, кусочек из "Голубых замшевых туфелек"?

- Годится.

Рэнди ожидал чего-нибудь такого, самую простую песню, которую они знают так же хорошо, как царапины на своих инструментах. Простые песни - лучшее испытание для настоящего таланта.

Ударная установка была простая: бас, малый барабан, напольный, два тамтама, набор тарелок, одна - на высокой ножке. Рэнди устроился сзади, нашел педаль баса, отрегулировал высоту тарелки. Он взял обе палочки в левую руку, пододвинул стул на несколько сантиметров вперед, опять проверил расстояние, поднял голову и сказал:

- Готово. Я просчитаю три такта, вступаем на четвертый.

Пайк Ватсон пустил струю дыма в потолок, отложил сигарету:

- Давай. Поехали.

Рэнди выбил ритм, оркестр вступил, гитара вела мелодию.

Для Рэнди игра была как терапия. Играть - значило забыть себя, забыть обо всем на свете. Играть - значило жить в полной гармонии с деревянными палочками и барабанами, над которыми у него, казалось, была мистическая власть.

Рэнди действовал ими так, как будто они могли повиноваться просто его команде, звуку голоса, а не прикосновению. Когда песня кончилась, он удивился, потому что не понимал, что играет на барабанах. Казалось, наоборот, они играют на нем.

Он отодвинулся от тарелок, положил руки на бедра и поднял голову.

Пайк Ватсон казался довольным.

- Ну что ж, ты хорошо с ними расправился.

Рэнди улыбнулся:

- Сыграем еще?

Они сыграли мини-блюз из двенадцати так-тов, потом еще три. Настоящие музыканты, как алкоголики, никогда не останавливаются на одной.

- Хороший удар, - подытожил Скарфелли, когда они закончили.

- Спасибо.

Ватсон спросил:

- Ты поешь?

- Немножко.

- Дать вступление? Ну что ж, черт побери, послушаем.

Рэнди попросил сыграть новый хит Элтона Джона "Клуб в конце улицы". И хотя в репертуаре ансамбля песни не было, они классно исполнили ее. Когда песня закончилась, Ватсон спросил:

- С кем ты раньше играл?

- Ни с кем. Это мое первое прослушивание.

Ватсон поднял бровь, почесал бороду и посмотрел на остальных.

- Какие у тебя барабаны?

- Полный комплект "Перле".

- Ты, наверное, любишь тяжелый металл.

- Кое-что.

- Мы-то его мало играем.

- А я разносторонний.

- Не все сцены такие большие, как эта. Не возражаешь, если время от времени часть барабанов придется оставлять дома?

- Нет.

- Ты женат?

- Нет.

- Собираешься жениться?

- Нет.

- Есть дети?

Рэнди усмехнулся, и Ватсон пояснил:

- А чего, бывает и так.

- Нет, детей нет.

- Можешь разъезжать?

- Да.

- Другой работы нет?

Рэнди задумался и почесал затылок:

- Не знаю, как сказать. Я упаковываю орехи на складе.

Все засмеялись.

- Если вы меня возьмете, я им помашу ручкой.

- Колеса есть?

- Проблем не будет.

Проблема была, но он разберется с этим, если потребуется.

- Член профсоюза?

- Нет. Но если нужно, вступлю.

- Тот, кого мы наймем, должен будет тренироваться дней шесть, потому что наш барабанщик уходит в конце недели.

- Без проблем. Я с этим фисташковым дворцом мигом расстанусь, позвоню, и все дела.

Пайк Ватсон обвел вопрошающим взглядом остальных, вновь посмотрел на Рэнди и сказал:

- Ладно, послушай... Мы дадим тебе знать, хорошо?

- Хорошо.

Рэнди поставил стул на место и пожал всем по очереди руки:

- Спасибо, что послушали меня. Вы потрясные ребята. Я бы отдал свое левое яйцо, чтобы играть с вами.

Они засмеялись. Он вышел на свет послеполуденного солнца, размышляя, как бы разрядиться, и зашагал к машине, выбивая ритм на бедрах ладонью и барабанными палочками. Здорово. Ну просто фантастически здорово играть с настоящими музыкантами. Надежда кружила ему голову. Вот бы провести жизнь, играя в оркестре, а не взвешивая и пакуя орехи. Сравнение было чудовищным. Но все было не так просто. Он понимал это. Ребята, конечно, прослушивали и других, опытных, у которых за плечами были выступления с известными оркестрами. Мог ли он конкурировать с ними?