Энн Стюарт - Под покровом ночи

- По словам вашего отца, вы согласились остаться, чтобы помочь нам. Это так?

"Нам". В его устах это слово прозвучало обезоруживающе. Кэссиди так и подмывало взять свое обещание назад, но ей не хотелось показаться трусихой. Да и какое право она имела сбегать с корабля при первых же признаках шторма? Бросать отца в трудную минуту. Да, дай она сейчас согласие, или откажись - все равно ей самой расхлебывать затем любые последствия.

Одним из которых - и едва ли не главным - был этот мужчина, который стоял сейчас перед ней посреди кухни, принадлежащей её отцу. Мужчина, способность которого обескураживать её и волновать её воображение куда как превышала злодеяния, за совершение которых он был осужден и приговорен.

- Да, - сказала Кэссиди.

- Нам необходима любая помощь.

Опять "нам".

- Я сделаю все, что в моих силах, - неожиданно для себя пообещала Кэссиди. Возможно, хоть так она сумеет освободиться от его гипнотического воздействия. Нужно вести себя как можно более уверенно и независимо. Настолько раскрепощенно и бесхитростно, насколько только...

- Не сомневаюсь, - насмешливо произнес Тьернан. Затем, к вящему ужасу Кэссиди, взял кружку с молоком и поднес к её губам. - Выпейте, - вызывающе сказал он. - Уже остыло.

Смуглое лицо Тьернана оставалось непроницаемым. Что ж, вызов брошен, но идти на попятный ей было никак нельзя. Она не имела права уступать этим насмешливым черным глазам.

Припав губами к краю кружки, Кэссиди принялась пить, и тут же в голове её вихрем замелькали мысли, что делать этого не стоит. Нужно было выплюнуть молоко, сказать Тьернана, что пить ей уже расхотелось, вежливо, но твердо распрощаться и уйти спать.

Однако, несмотря на эти мысли, Кэссиди продолжала пить из его рук, чувствуя, как горячее молоко стекает по пищеводу и согревает желудок.

Опустошив кружку, она с вызовом посмотрела на Тьернана. "И вовсе я вас не боюсь!", - подумала она. Хотя внутри прекрасно понимала, что пытается сама себя обмануть.

Впервые за время, что она его знала, непроницаемые черные глаза Тьернана осветились улыбкой.

- У вас молочные усы, - сказал он.

Кэссиди попятилась, но, наткнувшись на буфет, остановилась и поспешно вытерла ладонью губы. Чувствуя, что начинает бояться все больше и больше, она сказала с деланной беззаботностью:

- Что ж, теперь я, наверное, быстро усну. - Несмотря на все старания Кэссиди, голос её едва уловимо дрожал.

- Вот как?

- Да, - заявила Кэссиди. - Утром увидимся.

Оставалось преодолеть лишь одно маленькое препятствие. Тьернан загораживал ей путь к свободе. Кэссиди, сама себя запугав, ухитрилась забиться едва ли не в самый угол, а приблизившийся Тьернан преграждал ей дорогу. Сделав вид, что нисколько его не боится, Кэссиди подняла голову и с вызовом посмотрела ему в глаза.

Но Тьернан не шелохнулся. Долго, мучительно долго он не двигался с места. Лишь медленно пустил глаза, скользнув взглядом по её запахнутому кардигану, торчавшей из-под него ночной рубашке и приостановившись на её босых ступнях. Что ж, Кэссиди была убеждена, что ничего особо привлекательного он не увидит; рубашку она выбрала самую незатейливую, без кружев и оборочек, да и в босых ногах ничего эротического не было. Тем не менее глаза Тьернана смерили её сверху донизу, а потом - обратно; Кэссиди почувствовала, что щеки её полыхнули огнем.

Однако в следующее мгновение Тьернан отступил.

- Утром так утром, - бесстрастно произнес он. И, так же бесшумно, как появился, исчез, растворившись во мраке.

Только тогда Кэссиди с шумом выдохнула, неожиданно для себя осознав, что едва ли не с минуту стояла, затаив дыхание. А в следующий миг поняла, что дрожит мелкой дрожью.

Внезапно пошатнувшись, она оперлась о шкаф; во рту стоял сладковатый привкус кипяченого молока. Кэссиди нетвердыми шагами прошла в темную гостиную и, подойдя к отцовскому бару, плеснула себе добрых полстакана ирландского виски и выпила его залпом, неразбавленным, чувствуя, как обжигающий напиток просачивается в желудок, смешиваясь с молоком, которым, словно ребенка, напоил её Тьернан.

Пройдя в свою спальню, Кэссиди вдруг впервые заметила, что ключ в замочной скважине отсутствует. Прежде она не обращала на это внимание, поскольку никакой потребности в ключе она не испытывала. Теперь же ключ был ей необходим. Не то, чтобы она опасалась Тьернана - навряд ли он рискнул бы пробираться в её готическую опочивальню мимо спальни Шона и Мабри, - однако за запертой дверью ей было бы спокойнее.