Кэтлин Уинзор - Любовники

— Извините, что нам нечем больше покормить вас, — сказала она. — Надеюсь, этого будет достаточно.

— Ну что вы беспокоитесь понапрасну! Все превосходно.

Он снова приступил к еде, а она взяла апельсин и стала очищать его от кожуры, бросая очистки в мисочку, потом аккуратно разделила плод на дольки и начала есть их одну за другой. Каждое ее движение отличалось необыкновенным изяществом и утонченностью и было исполнено такой женственности, что Эрик, наблюдая за ней, ощутил нечто вроде сладостной муки.

— Если бы только вам не надо было уезжать, — печально проговорила она.

— Может быть, я никуда и не поеду, — к своему удивлению, произнес он.

— О, правда, Эрик?! — воскликнула она и радостно хлопнула в ладоши. — Мне так хочется, чтобы вы не уезжали!

Он поднял глаза от тарелки, увидел, что Дульчи смотрит на него с искренним восхищением, и ему стало стыдно за свое намерение убежать от нее.

— И не поеду, — сказал он. — Я могу отложить свой отъезд.

— А знаете… — задумчиво проговорила Дульчи. — Это немного… В общем, увидим.

Эрик загадочно улыбнулся.

— Ни минуты не сомневался, — произнес он.

После еды наступила очередь курева. Дульчи сложила тарелки на поднос и понесла их на кухню, а Эрик тем временем уселся поудобнее, перекинул ногу через подлокотник кресла, чувствуя себя божественно и наблюдая за тем, как она снова возвращается к нему. Девушка остановилась перед ним, сложив руки за спиной, и с улыбкой сказала:

— Мне очень хочется спать. Сейчас пойду в постель. — Было похоже, что она сейчас подойдет к нему, опустится рядом на колени и попросит его помолиться вместе с ней. — Мы увидимся утром?

Он поднялся и затушил сигарету.

— Покажите, где мои ботинки. Вернусь в гостиницу. Сейчас я чувствую себя превосходно.

— Но вам нельзя много двигаться, поэтому не стоит уходить, Эрик. Уже слишком поздно, а этой комнатой никто не пользуется.

— Вы уверены, что это удобно? Что ж, я уйду очень рано, как только начнет светать.

— Вам не надо уходить, — рассмеялась она. — Вы нам с мамой очень нравитесь.

Теперь Эрик был совершенно убежден, что ему привиделись не только гигантская кошка и землетрясение, но и услышанный им разговор девушки с матерью, когда Дульчи сказала ей, что влюблена в него.

А поскольку все это происходило у него в мыслях и не имело отношения к реальности, то он волен поступать как угодно, что бы ни случилось между ними потом.

— Дульчи, перед тем как вы уйдете, мне хотелось бы поблагодарить вас. С вашей стороны было очень любезно обойтись так со мной. Не могу объяснить, что произошло, поскольку понятия не имею. Я ведь не отношусь к тому сорту парней, которые вот так, беспричинно, вдруг валятся без чувств. И я безмерно ценю ту помощь, которую оказали мне вы и ваша мама, особенно если учесть, что до этого мы встречались всего пару раз.

— Ну что вы, Эрик. Мы бы поступили точно так же, даже если бы совершенно не знали вас.

— Не сомневаюсь.

— Доброй ночи, Эрик.

— Спокойной ночи, Дульчи.

Он смотрел ей вслед. На пороге она обернулась и одарила его улыбкой, Когда Дульчи ушла, Эрик, не снимая одежды, улегся на кровать и попытался уснуть. Но он так много спал днем, что сон, естественно, не приходил к нему. Поэтому, промаявшись еще примерно с час, Торстен встал, включил свет, нашел свои ботинки и сел за стол, чтобы написать записку. В ней поблагодарил Дульчи и ее мать и еще написал, что вернется в «Тцанаим», а к ним обязательно заглянет в течение дня. Оставив записку на кровати, выключил свет и тихо вышел из комнаты.

Он осторожно открыл и закрыл ворота в патио, стараясь, чтобы не зазвенел колокольчик, а потом прошел примерно с четверть мили, прежде чем обнаружил, что Дульчи положила ему в карман ключ от ворот, тем самым давая понять, что ему можно уйти в любую минуту.

«А ведь я мог бы влюбиться в такую девушку, — подумал Эрик, улыбаясь самому себе. — Но, конечно же, не стану этого делать».

Торстен огляделся вокруг, чтобы удостовериться, что за ним никто не идет. Дорога была совершенно пуста и чуть виднелась при свете луны. Через двадцать минут он добрался до гостиницы и быстро отправился спать.

Лежа, Эрик сочинял историю для сеньориты Монтеру (которая, в свою очередь, перескажет ее остальным), где объяснял свое вчерашнее отсутствие и перемену своих планов.

История оказалась сносной, правда, немного усложненной, но зато вполне правдоподобной и способной поддержать его уверенность, что эту ложь невозможно будет проверить. Потом, встретившись с Дульчи и ее матерью, он рассказал им о своем сочинении и еще попросил, чтобы ни они, ни Марсия никому не говорили о том, что приключилось с ним за день до этого.