Игорь Хорр - Праведник

Временная хозяйка этой квартиры, Виктория Сергеевна Борина, тоже, несомненно, присутствует здесь. Вечеринка в самом разгаре. Первый бокал был поднят более часа назад. За это время мужчины успели уже достаточно поболтать, выпить и закусить.

— Пьем за наших удивительных и прекрасных дам! — крикнул Григорий Сокольский. — Это, правда, уже говорилось. Но такой тост можно и повторить.

— Да, женщины — это все! — заметил Вадим Никитович и выпил. — За прекрасный пол! Уф!

— Хорошо говоришь, Вадим, — едва пригубив свой бокал, сказала Виктория Сергеевна. — Но не кажется ли тебе, что за этим столом не хватает как минимум еще одной особы прекрасного пола?

Алексей Борисович невольно взглянул на Прошина и заметил, как побледнел тот при этом вопросе.

— Да, Вадим. Мне кажется, Вика права, — развил тему писатель. — Не думаешь ли ты обзавестись семьей? Ведь ты это имела в виду, дорогуша?

— Разумеется.

Прыгунов тяжело вздохнул.

— Нет, — ответил он. — Жениться я пока не собираюсь. Да и не на ком мне жениться.

— Ну это ты брось! Такому роскошному мужчине, статскому советнику, человеку, хорошо обеспеченному, и не на ком жениться?

— Да куда ему жениться на старости лет, — цинично заявил князь Григорий Андреевич. — Лысина уже сколько лет светится.

— Ну, Григорий, это ты зря, — вступился за друга писатель. — Это ты нашего Вадима Никитовича обижаешь просто.

— Да, очень обидны слова твои, — шутя согласился Прыгунов. — Я, между прочим, еще в отличной форме. Вот только найду такую жену, как у Сокольского, и тогда…

— Ладно, не подкалывай, — всерьез обиделся князь. Это был высокий и невероятно худой человек невзрачной внешности с небольшими хитрыми глазками и уставшим от постоянного пьянства лицом. Алексей Борисович был знаком с ним уже очень давно. Они когда-то вместе учились и даже жили в одной квартире. Фамилия у нынешнего князя тогда была другая — Круглов. Писатель не виделся с бывшим соседом уже много лет. Знал лишь, что в конце своего студенчества Григорий женился на их общей знакомой Нине Сокольской, девушке полной и некрасивой, которую, разумеется, никогда не любил, но женитьба на которой позволила ему в те времена остаться в Москве. После учебы ушел куда-то в коммерцию и из поля зрения друзей исчез, но объявился через несколько лет уже под другой, довольно известной фамилией. Карьера его была ясна. Жена попалась хоть и неказистая, но с родословной. Деньги у него были, и во время больших перемен он без особого труда сменил фамилию Круглов на Сокольский, и вот он уже почти полноценный дворянин — Григорий Андреевич, князь. Не чуждался он и политики — сделался убежденным монархистом. Монархия дала ему все — богатство, положение, титул. Но в последнее время по Москве ходили упорные слухи, что князь Сокольский вдруг примкнул к так называемой оппозиции и замечен в числе заговорщиков. Говорили, что именно он метит на должность московского генерал-губернатора. Сам князь Григорий Андреевич эти слухи, разумеется, опровергал.

— Сокольский, между прочим, — продолжал князь, — как все нормальные люди, женился больше двадцати лет назад.

— Да, повезло Сокольскому, — не унимался Прыгунов. — Кстати, где наша многоуважаемая Нина Васильевна?

— Приболела что-то. Кажется, я об этом уже говорил.

— Я бы хотел ее видеть, — сказал писатель. — Надеюсь, годы не очень изменили ее?

— Нет, не очень, — засмеялся Вадим Никитович. — Всего раза в два или три.

— Да пошел ты! — буркнул сердито Сокольский и налил себе водки.

— Прошу вас, оставьте, господа, — сказала Виктория Сергеевна, — и поговорите о чем-нибудь другом. Мы с Дашей на некоторое время покинем вас.

— Ну вот! Прекрасная половина нас покидает. Я надеюсь, ненадолго, Виктория?

— Не волнуйся, Вадим, не навсегда. Кстати, у нас впереди еще одно изысканное блюдо — жареный гусь, и затем, для желающих, — сладкое и чай.

— Возвращайтесь скорее, дорогие мои! — прокричал уже изрядно выпивший Вадим Никитович. — Я очень жду и надеюсь…

— Алексей, милый! — оживился он сразу, как только Виктория Сергеевна и Даша поднялись из-за стола и ушли. — Что это за творение Божье в твоих апартаментах?

— Ты о Даше?

— Да, да, о Даше! Именно о Даше! Что это за пташка милая? Сидит, слова не вымолвит. Щечки красные, а глаза… хоть и робкие, но так и светятся, так и светятся. Кто она? Кажется, я вижу ее не впервые?

— Это очень хорошая поэтесса. И к тому же ей очень нравятся мои книги. Она моя давняя поклонница и сейчас ходит ко мне на лекции. А стихи ее просто замечательны… — Алексей Борисович обернулся к Прошину. — Миша, я обязательно дам их тебе почитать.