Игорь Хорр - Праведник

— Черт побери! — наконец нарушил молчание губернатор Пужайкин. — У… твою мать! На три дня раньше срока!

— Пошли к ней! — Директор Прошин выскочил из ложи и решительно направился к двери.

За ним последовали губернатор и ветеринар. В зале поднялся шум. Повскакивали с мест журналисты, кинулись к выходу ответственные работники конезавода, дельцы от конебизнеса и просто любопытные. На выходе образовался затор.

Наконец все, кто хотел, покинули зал. Без малейшего сожаления и досады Алексей Борисович проводил взглядом взволнованных столь неожиданным событием, спешно убегающих людей, спокойно закончил свою лекцию, ответил на несколько вопросов, заданных из зала, и в заключение обратился к оставшимся:

— Я благодарю вас за внимание, господа. Давайте же, завершая нашу встречу, помолимся Господу за наших ближних, за нашу страну и за тех, кто сейчас покинул этот зал, — Алексей Борисович замолчал и, улыбнувшись, добавил: — И за успешные роды нашей чудо-Раисы.

Некоторые из присутствующих в зале опустились на колени, некоторые сложили перед собой руки, кто-то беззвучно шевелил губами, кто-то просто молчал, закрыв глаза. Алексей Борисович на мгновение залюбовался изящной головкой Аннушки Прошиной, склонившейся прямо перед ним в ложе, затем произнес слова короткой молитвы, попросив у Бога любви и счастья для молящихся Ему людей, мира и благоденствия для земли Российской, и еще раз поблагодарив собравшихся, попрощался и вышел в вестибюль губернаторского дворца.

Раиса — великолепная длинноногая кобыла черной масти и огромного роста — была первой достопримечательностью города Саранска и всей Мордовской губернии. Да что там губернии! Весь мир гремел о небывалом достижении российских коневодов. Дельцы от конного бизнеса предлагали миллионы за лошадь-рекордсменку, за три года непревзойденную ни в одном состязании. Много чего сулили иностранцы за великаншу Раису, но губернатор Пужайкин и директор Прошин отмахивались от любых даров и предложений, согласно качая головами и загадочно улыбаясь — мол, дождемся приплода, выведем породу, а потом, пожалуйста, покупайте сколько душе угодно. Приплода они теперь, кажется, дождались…

Чуть более пяти лет назад студент-практикант Саранского ветеринарного училища по фамилии Маркин принял роды у кобылы в одном из пригородных поместий. Родился жеребеночек женского пола — лошадка очень худая, болезненная и дохленькая. Хозяин роженицы, не особенно расстроившись, сказал, что родившийся уродец ему вовсе не нужен, и предложил Маркину забрать его с собой: может быть, сгодится для опытов. Студент согласился, кобылку забрал и принес ее на конезавод, где проходил практику. Лошадку выходили и назвали Раисой в честь особенно некрасивой жены одного никем не любимого конюха. И вскоре из нескладного и убогого уродца само по себе выросло очередное чудо природы — огромная и сильная лошадь сказочной красоты. Ныне господин Маркин преподает в Московском университете, а в научных институтах писались и пишутся многие труды по генетике и прочим наукам, якобы способствовавшим мордовским коневодам научным путем создать чудо-лошадь, на весь мир прославившую Саранский конезавод.

Вернувшись домой, Алексей Борисович застал жену и обоих сыновей прикованными к экрану телевизора, издающего душераздирающее лошадиное ржание.

— Тебе сорвали выступление? — не отрываясь от экрана, сочувственно спросила Виктория Сергеевна.

— Ничего, — ответил Алексей Борисович. — Все, что хотел сказать, — сказал. Что там такое?

— Раиса жеребится. Плод огромный, выходит плохо. Страдает, бедная.

— Представляешь, отец! — восторженно воскликнул младший сын писателя Даниил. — Репортаж по первой программе с передачей на спутник! Весь мир увидит!

— Так уж и весь мир?

Ржание кобылы перешло в протяжный, почти человеческий стон. Комментатор скороговоркой, словно с футбольного матча или бегов, описывал каждое движение бедной лошади, сообщал о каждом сантиметре туго выходящего на свет небывалых размеров жеребенка. Быть может, вам, дорогой читатель, этот репортаж покажется глупым и небывалым, но для конезавода, а стало быть, для всего города и губернии событие это — роды — имело такое огромное значение, что абсолютное большинство сознательных граждан Саранска в этот вечер с интересом и волнением наблюдали за происходящим.

Алексей Борисович вошел в свой кабинет, уселся за стол и стал внимательно, делая пометки, перечитывать рукопись своей новой книги. Наконец, стон Раисы перешел в хрип, в соседней комнате послышались восторженные крики «ура», внезапно сменившиеся гробовым молчанием. Минут через десять дверь кабинета приоткрылась, и писатель услышал голос жены: