Джудит Тарр - Трон Исиды

— Потому что ты, узнав об этом, тут же наслала бы на нее проклятие.

Слава богам, что Диона стояла, а не сидела на парапете — она могла бы упасть с крыши — так всколыхнул ее гнев.

— Да как ты смеешь так обо мне думать!

— Я видел тебя, — сказал он. — Во сне. Тебя и царицу, в кругу, снаружи шныряли злые духи.

— Это дела царицы, — отрезала Диона. — Я только пыталась ее остановить. Она хотела наслать проклятие на Октавию.

— Именно так и было, — кивнул головой Луций Севилий. — Но это неважно. Я наконец-то понял, что не хочу жениться на четырнадцатилетней девочке с поместьем в Этрурии. Я всегда мечтал о женщине моих лет, с поместьями неизвестно где. У тебя есть поместье?

— Есть, — сказала она тоном, каким шутят с сумасшедшими. — Немного земли на берегу озера Мареотис. — Она одернула себя: — Тебе вовсе не нужны земли в Египте!

— Конечно, нет. Но мне нужна женщина, которой они принадлежат.

Внезапно Диона почувствовала резкую боль в руке. Она удивленно посмотрела вниз. Роза… ее шипы впились ей в пальцы. Стиснув зубы, Диона вынула обломившиеся кончики, сердитым взглядом отклонив его предложение помощи, положила на парапет окровавленные шипы, опавшие лепестки — все, что осталось от цветка, и вновь повернулась к Луцию Севилию.

Теперь она немного успокоилась, оправившись от первого потрясения.

— Если бы ты попросил моей руки четыре года назад, даже три, я бы, возможно, еще и подумала над твоим предложением, хотя какой в этом прок — римлянин не может официально жениться на чужестранке. Но все же пару лет назад ты, наверное, смог бы меня уговорить. Даже год назад ты мог бы упрашивать, уповая на время и терпение. А теперь… Я не хочу снова замуж. С меня хватило Аполлония.

Странно, но Луций Севилий вовсе не походил на отвергнутого воздыхателя.

— Правда? А как он поживает?

— Полагаю, что неплохо. Я не видела ни его, ни Андрогея с того самого дня — помнишь, перед твоим отъездом. Мне ясно дали понять, что я могу и дальше присматривать за Тимолеоном, раз уж он так безнадежно испорчен, но его брат должен остаться чистым и незапятнанным недостойным поведением матери.

— Неужели все обернулось так скверно?

Если бы он начал ее жалеть, Диона, вероятно, в сердцах влепила бы ему пощечину. Но Луций Севилий говорил спокойно; он не казался шокированным или неприятно пораженным, он был просто огорченным, как мог быть огорчен друг. Они ведь были друзьями. И в память об их дружбе Диона сказала:

— Нет. Кризис назрел давно — еще до твоего появления, а в тот день нарыв наконец прорвался. Как только у Аполлония появился повод окончательно разлучить меня с Андрогеем, он использовал его сполна. Надеюсь, тебе понятно, почему эта история внушила мне отвращение к повторному замужеству.

— Со мной все было бы иначе, — сказал он.

— Аполлоний тоже не с этого начинал, — проговорила Диона и взмахнула рукой. — Не надо спорить. Я до смерти устала от споров. Мне хватило их с Аполлонием. И с Тимолеоном — когда я сказала, что не возьму его с собой в Антиохию. Мне с лихвой хватает их с…

— Кстати, почему ты приехала в Антиохию без Тимолеона? — перебил ее Луций Севилий. — Я надеялся его увидеть. Наверное, он уже стал молодцом хоть куда…

— Тимолеон учится в Мусейоне, — остановила его Диона. Глаза ее сузились: — Не расстраивай меня.

Луций Севилий пожал плечами и вздохнул; он выглядел наивным и невинным, как ребенок, и это не казалось странным. Лицо его было гладким; в волосах не блестела седина. Он был красив, как всегда. Диона вдруг ощутила странное желание — ей захотелось встряхнуть его.

— Я правда люблю тебя, — сказал он своим мягким голосом с едва уловимым акцентом. — Если, конечно, это любовь — каждую минуту думать о тебе, смотреть на любую признанную красавицу и считать ее дурнушкой по сравнению с тобой; помнить каждое слово, сказанное нами друг другу, — даже самое мимолетное и банальное. Если это и есть любовь, значит, я люблю тебя с того самого дня, как впервые увидел.

— Ах! — воскликнула Диона. — Истинная поэзия! А теперь ты будешь цитировать Сапфо [40] Сапфо (Сафо) — выдающаяся поэтесса античности. Родилась около 650 г. до н. э. в Эресе на острове Лесбос в аристократической семье. Сапфо высоко чтили в античном мире, называя десятой музой; Катулл и Гораций подражали ей. !

Луций Севилий передернулся и отступил назад, но тут же взял себя в руки.

— Тебе не нравится Сапфо?

— Иногда нравится — под настроение. Когда ей есть что мне сказать. «Луна взошла, и Плеяды. Я лежала на ложе, одна…»