Я работал инженером на том же АЗЛК уже два года, наблюдая за агонией автогиганта. Товарищи-друзья один за другим увольнялись, и я чувствовал, что скоро и мой черёд. Уже были кое-какие договорённости на стороне и планы.
…Рабочий день закончился час назад. С превеликим трудом я продрался сквозь пробки, и когда показался поворот к дому, тосол в радиаторе уже закипал. Термостат приказал долго жить ещё зимой, на новый денег не было. Была весна, тридцатое апреля – я хорошо запомнил эту дату. У меня было ещё одно «великое благо» – гараж во дворе, и притом плановый, как говорят, «с бумагой»
Я загнал машину в гараж и направился к подъезду.
Моя холостяцкая нора располагалась на первом этаже. Окна выходили на две стороны. Мне это не нравилось – со стороны улицы шёл постоянный шум, и лишь с наступлением темноты становилось тихо.
Я отпер дверь, кинул сумку под вешалку, и мимоходом включив телевизор, потащился на кухню. Приготовление еды доходило до автоматизма. Консервы, «заморозка», кофе, котлеты, пельмени – всё отнимало не более десяти-пятнадцати минут времени.
Я бросил в микроволновку котлету. Через пять минут я уже сидел в гостиной, жевал эту самую котлету, прихлёбывал кофе и таращился в экран.
В дверь некстати позвонили. С раздражением, замедлив приятное жевание, я поплёлся в прихожку.
В тысячный раз я пожалел, что так и не вставил глазок в дверь. Вот лень проклятая! Впрочем, эта самая лень пришла как раз тогда, когда ушла Валя.
В дверях стоял незнакомец лет тридцати – тридцати пяти. В руках он держал блестящую чёрную папку.
– Здравствуйте, – сказал он женским голосом, – Вы Меньшов Николай Иванович, правильно?
– Да, ну и что? Я ничего не покупаю, – я уставился на него.
– Вы же на АЗЛК работаете? Я – из вашего месткома. Мы всех своих обходим по вопросу улучшения жилищных условий.
– Проходите, – сказал я равнодушно. Чёрт с ним, пусть заходит. Скучно.
Он вошёл. Я пригласил его в гостиную, за стол, покрытый красным маминым покрывалом. Стол был круглый, неудобно высокий – денег на новую обстановку у меня не наскребалось как-то. Он разложил на столе какие-то бумаги, а я от нечего делать стал разглядывать его.
Он был худощав, пожалуй – слишком худощав. Скулы выпирали, глаза были посажены близко к переносице, нос острый, «утиный». Костюм был новый, но не из дорогих. Ну да, заводской местком… В общем-то, у посетителя была самая заурядная внешность, и всё в нём говорило о том, что передо мной самый что ни на есть обычный «месткомовец».
Всё, кроме глаз.
Глаза были, как телекамеры у робота – совершенно безжизненные, равнодушно, как-то механически фиксирующие окружающий мир. Жестокие. Такие глаза были у фрицев в советских фильмах про войну. Про себя я тут же окрестил его Гансом.
Ганс закончил шелестеть бумагами и встрепенулся.
– Ах да, ну я не представился. Я – Пётр Петрович!
Я хмыкнул в ответ, продолжая наблюдать. Мне нравилась психология, хотя я в ней ни черта и не понимал. Иногда, в мечтах, я был психологом.
– Вам повезло, Николай Иванович. Сейчас, как известно, сдаётся – да что там сдаётся – уже сдан… Дом, ну вы знаете, в Ясенево, да. Так вот, наш дом, заводской. Вы же писали заявление? – Ганс широко улыбнулся.
– Ну да, писал. Но это тогда, когда нуждался. А сейчас я забрал его. Вы не знаете?
– Ну да это не беда. Очередник отказался, и вспомнили, вот. Можете въехать, прекрасная новая квартирка, да. На четыре квадрата больше, чем эта ваша. Ну, счастливчик вы, Николай Иванович! Только нужно сразу, вот. Прямо завтра, или там послезавтра. Ордер получите в понедельник, у нас в месткоме.
– Но я не собирался…. Да меня и эта устраивает, – я ничего не понимал.
– Пустяки, Николай Иванович. Все сразу теряются. Вы только подпишите. Вот здесь.
Глаза у Ганса оставались неподвижными. Он пододвинул мне бумагу и ручку. Я стряхнул с себя оцепенение.
– Послушайте, Пётр Петрович! Я не собираюсь ехать в этот микрорайон, к чёрту на кулички, даже в квартиру, большую этой. Вы меня понимаете?
– Да ладно вам, Николай Иванович. Полно горячиться. Решение уже принято…
– Какое ещё решение?!
– Ну, машина от завода – для переезда, вам ещё кредит на мебель, вы же просили – беспроцентный.
Я опешил. Кредит я просил, начиная с лета, каждый месяц, это была правда. И каждый раз мне отказывали, объясняя это предстоящим банкротством. В голове мелькнула смутная догадка. Ганс её тут же и подтвердил:
– Я настоятельно рекомендую вам, Николай Иванович, не артачиться. Сам Геннадий Артурович (так звали замдиректора по финансам) переедет в вашу старую квартиру. Надеюсь, вы понимаете? Он сам обещал посодействовать вам, в смысле карьерного роста. Вы бы хотели стать старшим инженером, ну, скажем, цеха? Подписывайте.
Читать дальше