Последнее Иван прохрипел сорвавшимся от избытка чувств голосом.
– Я говорю, за редким исключением, имея ввиду таких, как ты. Ты хотя ни разу и не сделала мне ничего доброго, но ты хотя бы никогда не делала мне зла! И я почему-то уверен, что никогда бы и не сделала. Поэтому я тебе и сказал при встрече там, в коридоре, что посыпавшиеся на наш детдом смерти тебе, пожалуй, не угрожают.
В глазах Маши при этом читалось столько, что Ивану даже стало интересно, о чём она думала.
– Ты можешь говорить! – пристально посмотрев ей в лицо, размеренно проговорил он.
– Не убивай нас… Ваня… – тут же чуть слышно пролепетала насмерть перепуганная девочка. – Пожалуйста!
Иван усмехнулся:
– Я же тебе сказал, ты вне игры! Тебя я не трону, по крайней мере, пока…
– Почему пока?
В ответ Ваня надменно прищурился:
– Чем ты слушала? Да потому что ты, в конечном счёте, тоже как все они! Ты тоже не уродка! А значит, с ними заодно!
– Мне всегда было тебя очень жалко, – отчаянно пыталась спастись бедная Маша.
Посмотрев на неё, Иван угрюмо покачал головой:
– Жалко…
– Да, жалко! Очень… Ваня, а можно мне сходить в туалет?
Такой резкий поворот их разговора Ивана почему-то не удивил. Наверное, потом, что слова пленницы о жалости его зацепили. Кто знает, был ли у той такой расчёт. Как бы то ни было, в следующий миг, задумчиво посмотрев на Машу, он рассеянно промолвил:
– Я столько лет здесь всех боялся… А? В туалет? Сходи, конечно. Только быстро, не вынуждай меня идти тебя разыскивать. А то я ещё передумаю… Ты можешь шевелиться.
В тот же миг Маша почувствовала, как сила мышц вновь вернулась к её рукам и ногам. Медленно-медленно, боясь, что Иван передумает, девочка поднялась на ноги и двинулась к выходу.
– Я же сказал тебе, быстро! – в голосе Вани рассеянности уже слышалось меньше.
– Да… Да… Конечно… – тут же поспешила к выходу из спальни юная пленница.
А Ваня так и сидел на стуле у стола, о чём-то задумавшись. То ли грустя о своих, уже оставшихся за спиной, годах, проведённых в этом детском доме, которые могли бы быть для него куда счастливее, если бы не жестокость оказавшихся с ним под одной крышей людей, то ли уже придумывая, как отомстить сидевшим вокруг него Оле, Асе и Вике…
* * *
Когда дежурившая той ночью по их детдому тётя Лена и почему-то оказавшийся с ней Боря прибежали в спальню девочек, из которой к ним только что примчалась Маша, Оля, под пристальным взглядом наблюдавшего за этим при свете ярко светившей за окном луны Ивана, сидела на животе подмятой ею под себя Вики и изо всех сил сжимала пальцы не шее уже прекратившей вырываться подруги.
– Нет, Оля, нет! – тут же бросилась к девочкам воспитательница.
Через мгновение она вцепилась в Олины руки и стала отдирать их от несчастной Вики.
– Отпусти! Отпусти её, Оля! Что ты делаешь?!
Тем временем Боря подошёл к Ивану.
– Это правда? – глухо прозвучал в комнате его, обращённый к вершившему там суд палачу, вопрос.
Иван уже смог оправиться от неожиданного появления там самых дорогих ему на всём белом свете людей. Людей, для которых единственных он не хотел не то, что оказаться причиной хоть какого-нибудь вреда, но даже боялся просто открыть им свою страшную тайну, зная, какую боль мог этим причинить. Тем не менее, от слов Бориса он вздрогнул.
Тут их еще не успевший завязаться разговор был прерван отчаянным криком тёти Лены.
– Ваня, прекрати! – кричала обезумевшая от ужаса воспитательница, отчаявшись разжать пальцы Ольги на шее уже не подававшей никаких признаков жизни Вики. – Прекрати немедленно! Ты меня слышишь?!
Виновато посмотрев на женщину, фактически заменившую ему мать, – да-да, именно виновато, потому что к ней он и относился, как к матери, зная, что и в детдом-то этот из дома малютки она перевелась из-за него, – Ваня тут же направил на Олю теперь совсем другой взгляд. И та сразу отпустила свою жертву. Отпустила и… Неистово, обхватив себя за щёки ладонями, завизжала! А тётя Лена, не медля ни секунды, стала отчаянно пытаться привести в чувства бездыханную Вику, начав делать ей искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.
Между тем, Боря подступил к Ивану ещё ближе:
– Ты мне не ответил!
– О чём ты? – голос Ивана, как ни странно, был самым, что ни на есть, обычным.
– Марину ты убил? – сверлившие друга глаза Бориса были по-прежнему переполнены горем.
А его мама, между тем, увидела на соседней кровати бездыханное тело Аси.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу