Иван Валеев - Категории Б

Неужели все так плохо?

Так. Стоп. А кто-нибудь знает, куда мы летим?

Разумеется, я вспомнил про термос с превосходным горячим кофе, — этот кофе не мог не быть превосходным; если б он был мерзким или хотя бы холодным, я бы его не забыл, — уже в такси. Он так и остался на кухонном столе. Проклятье какое-то. Да еще мой насморк… Кроме того, почему самолет? Герцог всегда предпочитал железную дорогу, у него даже был персональный локомотив и свой собственный вагон, почти как у патриарха. А тут — этот задрипанный еродром, полвосьмого утра, минимум багажа (тоже мне, блин, экономия), да еще этот маскарад… Я не говорил о маскараде? Сейчас самое время, потом его уже не будет. Не успел я в третий раз высморкаться после чтения новостей, как на мою почту (надеюсь, вы же не ждете, что я укажу здесь имэйл, ведь правда же?) пришло письмецо от герцога, с текстом «Оденьтесь, пожалуйста, в таком духе», и прикрепленной картинкой. На картинке имел место быть лично наш Он собственной персоной, выряженный как какой-нибудь авиатор тридцатых годов, понятное дело, прошлого века. Ну, вы себе представляете, да? Коричневая кожаная куртка с меховым воротником, шарф, галифе, тоже коричневые, и высокие ботинки со шнуровкой. Шлема на нем, правда, не было, поэтому очки — непременный атрибут авиаторов того времени — в нелепо-романтической манере торчали прямо посреди художественного беспорядка его соломенной шевелюры. Такой вот корпоративный имидж, но против батьки не попрешь — хотя и повозиться пришлось, ибо после восьми вечера не так-то просто бывает отыскать подобную ерунду.

В общем, по летному полю я тащился в своих ботинках, своих же джинсах, новенькой куртке, более светлой, чем у герцога, и с теплым авиационным шлемом на голове. Шел мерзкий мелкий дождик, поэтому шлем был не так неуместен, но…

В какой-то момент (как раз начался второй платок) оказалось, что я нагоняю человека, одетого в такую же униформу, только вместо стандартных джинсов на нем были штаны-галифе, а на шее имелся длинный шарф в черно-белую клетку. Он брел нога за ногу и явно никуда не торопился, периодически запрокидывая голову и отправлял что-то в рот. Человек этот совсем не показался мне знакомым, поэтому я решил не окликать его сразу, а сначала догнать и проверить, из наших он или я еще не разучился их опознавать. Действительно, это был какой-то совершено мне незнакомый усатый гражданин. В его руке имелась баночка маринованного имбиря. Вероятно, это был его завтрак.

Обогнав его, я двинулся дальше, когда слева раздался голос:

— Эй, старина, давайте сюда!

Разумеется, голос принадлежал дорогому нашему герцогу Простофильскому — иначе чего бы я на него пошел? — каковой торчал почти по пояс из окна уродского цвета пятимоторной уродины совершенно уродской формы, где-то чем-то отдаленно напоминающей самолет.

— Ну, как вам наша красавица? — задал герцог риторический вопрос, похлопав ладонью в перчатке самолет по оранжевому в коричневых пятнах фюзеляжу, — Ладно, поздоровайтесь с нашим пилотом и залезайте внутрь, нам только вас двоих и не хватает.

Человек, которого я обогнал, подошел ко мне, завинтил крышку баночки и, щурясь на самолет, протянул мне влажную от маринада ладонь.

— Лейтенант Петров, — представился он, — пилот.

— Максим Сапегин, помощник этого… человека, — ответил я, пожав протянутое. — Слушайте, лейтенант, эта штуковина что, и правда летает?

— Не попробуешь — не узнаешь, — после некоторой заминки ответил тот и полез в люк по приставной лестнице.

Умри, лучше не скажешь…

— Дверь закройте, — крикнул мне лейтенант, — да покрепче.

Я закрыл люк, завернул его таким здоровым вентилем и потащился в салон.

— Держите яблочко, старина, — сказал мне герцог.

Я машинально взял протянутое мне красное яблоко и откусил. Герцог мог с тем же успехом сунуть мне лимон или свой старый ботинок — все равно я не чувствовал ни запаха, ни вкуса. Но беспокоило меня не это, а большое количество пустующих кресел в салоне самолета.

— Герцог, а вы уверены, что мы больше никого не ждем?

— Да, увы, — ответил мне тот, протягивая стопку распечаток, — Вот, смотрите, старина: восемь аварий, из них три со смертельным исходом, четыре попытки самоубийства, из них одна удачная, и семь задержаний.

Я оглянулся на двух секретарш герцога, Улечку и Алечку, которые то ли не догадались улизнуть, то ли шеф лично распорядился проследить, чтобы они точно попали на самолет. И они-таки попали, накрашенные из рук вон, зато в таких нарядах… По-моему, они догадались подобрать себе одежду в секс-шопе. Разумно.