Нил Стивенсон - Интерфейс

Элеанор рассмеялась.

– Ни на кого я не натаскана.

– Ну, во всяком случае, на своем пути вы оставляете горы трупов.

Улыбка сошла с лица Элеанор и некоторое время она ехала в молчании.

Они с Хармоном нечасто выбирались в горы. Она не особенно любила горы. Они казались ей опасными. Многие годы она чувствовала себя в западне между горной стеной и бесконечными равнинами. Между молотом и наковальней. Теперь, пока они приближались к первой горной гряде на их пути – кряжу красного камня, вздымающемуся на сотни футов над прериями – она начала вспоминать, что горы не лишены определенной красоты, если смотреть на них вблизи, а не сквозь многие мили бурого денверского смога.

– Прошу прощения, – сказал Калеб. – Я спорол ужасную глупость.

Сенатор явно был не из тех, кто часто извиняется, и эти слова дались ему непросто.

– Все нормально, – сказала она. – Я понимаю, о чем вы.

– Если я собираюсь баллотироваться на следующий срок, мне надо вас выгнать, – сказал он, когда они достигли основания кряжа и свернули на извилистую дорогу, идущую вдоль гор. Никаких следов цивилизации вокруг не осталось.

– Да что вы говорите.

– Когда один из моих сотрудников выходит перед самой большой толпой журналистов в истории Денвера и заявляет, что все жители штата Колорадо – иждивенцы, я оказываюсь в довольно неловком положении.

На этот раз Элеанор не смеялась. Она улыбнулась, но улыбка получилась довольно смущенной. Было утро понедельника. Она провела предыдущий день, читая едкие передовицы и опровержения. Сказать, что она попала по больному месту, было бы очень сильным преуменьшением.

– Сколько смертельных угроз вы уже получили? – спросил сенатор Маршалл.

– Я выключила автоответчик после третьей, – сказала Элеанор.

– Они что, наговаривали их на кассету? Должно быть, они и вправду не на шутку рассердились.

– Ага.

– Я могу натравить на них Секретную службу.

– Мне кажется, это всего лишь кучка фермером выпускает пар, – сказала она.

– Дело не ограничивается Колорадо. Вы сейчас самая ненавидимая женщина на всем Западе, – сказал Маршалл. – Громоотвод.

– Я знаю.

– Люди не стали бы так психовать, если бы ваши слова не были бы по большей части правдой, – сказал Маршалл.

Она посмотрела на него испытующе.

– А вы как считаете?

Сенатор моргнул, явно жалея, что она задала этот вопрос. Некоторое время он в смущении смотрел в окно.

– Ну, конечно же, вы правы, – сказал он наконец. – Экономика всего региона держится на субсидиях и федеральных программах. Но люди отказываются это признавать, потому что хотят верить в ковбойские мифы. В то, что их предки пришли сюда и заставили пустыню цвести только собственным тяжким трудом.

Что говорить, они и вправду были отважны и трудились тяжело. Но в мире полно отважных и трудолюбивых людей, которых смыло в канализацию из-за того, что цели их, в экономическом смысле, были дурацкими. Людям, которые явились в эти места, повезло, они попали в своего рода ковбойский социализм. Без федеральных программ они бы прогорели независимо от того, как они работают.

– Федеральных программ, которые поддерживаются на ходу сенаторами.

– Ну да. В смысле численности населения Колорадо – маленький штат. Нашим представителям в Конгрессе никто не даст разгуляться. Но в Сенате все штаты равны. Если сенатору, вроде меня, удается пробиться в председатели некоторых ключевых комитетов, то его штат становится равнее остальных. Моя работа – мой raison d'être {49} 49 Смысл существования (фр) – заключается в поддержке определенных федеральных программ, которые не позволяют этому региону превратиться обратно в бизоний выгон, как это было предназначено Богом. Возникает обратная связь – это жаргонное выражение я подцепил в шестидесятых от чертовых экологов. Я поддерживаю программы на плаву. Экономика процветает. Люди переезжают в Колорадо и голосуют за меня. Цикл повторяется.

Пока эти программы действуют, их никто не замечает. Они просто часть ландшафта. Силы природы, как ветер и дождь. Люди, живущие на них, такие как Сэм Уайатт, начинают думать, что это природный, богоданный порядок. Для них получение милостей от федерального центра принципиально ничем не отличается от, скажем, ловли лосося в Заливе Аляска или добычи кленового сиропа в штате Мен. Поэтому когда кто-то вроде вас выходит перед телекамерами и указывает на очевидное – на то, что они вообще-то ничем не отличаются от людей, живущих на пособие – у них вышибает пробки. Они вдруг оказываются лицом к лицу с истиной.