Нил Стивенсон - Интерфейс

– И все это произошло за первые пять минут рабочего дня.

– Ага.

– Вот так-так! – сказал Аарон, – Создается впечатление, что вся эта операция была задумана и подготовлена сильно заранее.

– Вы вольны делать любые выводы. Закатывать истерики. Обзываться. Только на встречу не опаздывайте.

Аарон закатил глаза.

– Какую еще встречу?

– Экстренную встречу директоров «Огл Дата Рисеч», на которую вы приглашены. Сразу после которой состоится экстренная встреча директоров «Грин Байофизикл».

– Где и когда?

– Прямо здесь, на Севен Корнерс, сегодня в два пополудни. У вас как раз хватит времени на перелет. Да, и Аарон...

– Что?

– Мы купили вас по двойной стоимости.

– Это я слышал.

– Мы поднимем цену еще в два раза, если кто-то из нынешних акционеров захочет продать свой пакет. Но они должны сделать это сегодня.

– Я передам.

– Увидимся в два.

Аарон положил трубку на свой телефон. На телефон Ки Огла. На телефон Макинтайра, Гейла, Кувера и Тайса.

– Плохая новость заключается в том, что нас накрыло финансовым эквивалентом «Бури в пустыне», – сказал он, – и мы проиграли. А хорошая – что наша чистая стоимость только что выросла вчетверо.

Марина разразилась истерическим хохотом.

– Неплохо для часа работы, – заметил Грег, взглянув на часы.

Было десять утра.

Лицо губернатора Уильяма Э. Коззано заполнило экран телевизора. Из динамиков донесся оглушительный белый шум – вопль ничем не сдерживаемого ликования.

Аарон продал свой пай. Не было никакого смысла цепляться за него сейчас, когда он знал, что уже к концу дня цена упадет до четверти текущей. Он взял такси до «Логана», прыгнул на самолет до «Ла-Гуардии» {42} 42 Аэропорты Бостона и Нью-Йорка соответственно , пересек терминал и сел на рейс до Национального аэропорта в Вашингтоне.

Когда самолет заложил круг на дельтой Потомака, Аарон выглянул в иллюминатор и увидел Монумент Вашингтона, Национальную аллею, которая показалась ему, привыкшему к зимам Новой Англии, не по сезону зеленой, и купол Капитолия. К собственному изумлению он понял, что со времен школьной поездки, состоявшейся пятнадцать лет назад, он впервые приезжает в Вашингтон, округ Колумбия.

Здесь было на тридцать градусов теплее, воздух был влажен, все зеленело и цвело. Весна, которая еще и не думала начинаться в Бостоне, в Вашингтоне давно закончилась. У него возникло ощущение, что он заблудился во времени и пространстве. Он сел в маленький автобус, который черепашьим шагом прополз сквозь проклятые местные пробки и высадил его у конторы «Авис». Здесь он пересел в совершенно новый темно-синий «Таурус». Температура в машине была примерно сто двадцать градусов {43} 43 По Фаренгейту. 49 по Цельсию. , и это притом, что кондиционер уже был выкручен на максимум.

К округу Колумбия будет непросто привыкнуть. В его бостонской машине и кондиционера-то не было. Ему придется, черт возьми, покупать новую.

Он тронулся в путь и сразу заблудился. Это было не страшно, времени хватало, и он чувствовал, что ему сейчас не помешает поездить немного, не разбирая дороги. В конце концов он остановился у «7-Элевен» и купил здоровенный атлас северной Вирджинии, с помощью которого установил местонахождение Фоллс-Черч – всего несколько миль к западу от округа Колумбия. Прямо посредине этого населенного пункта располагалось место под названием Севен Корнерс, в котором сходилось множество дорог. Проскочить его будет непросто.

Аарон почему-то решил, что окажется в сельской глуши. Он ошибался. Здесь семь разных франшизных гетто сталкивались друг с другом, взаимопроникая и громоздясь одно на другое – целая вселенная асфальтовых парковок, плавящихся под солнцем Вирджинии. Большая часть местных строений разменяла третий десяток лет и возраст явно давал о себе знать. Более молодые, симпатичные и удаленные от центра конкуренты затмили былого фаворита.

И поскольку Аарон Грин успел познакомиться со стилем Кира Резерфорда Огла и научился его ценить, он понимал, что именно ему следует искать. Вскоре он уже заруливал на обширную и почти пустую стоянку рядом со старым моллом в самом сердце Севен Корнерс. Это был молл-призрак. Центральный зал – бегемот, разлегшийся в самой середине – представлял собой глухой монолит, покрытый некой зернистой субстанцией, которая, вероятно, сверкала и искрилась в пятидесятые, а сегодня стала уныло-серой, расчерченной вертикальными ржавыми руслами. Созвездие ржавых, обезглавленных шкворней усеивало стену высоко над головой, и Аарон догадывался, что в свое время там располагался самый крупный универмаг. Теперь вывеска исчезла, а ряды стеклянных витрин и двойных дверей, которые опоясывали когда-то здание целиком, были забиты выкрашенными черным листами оргалита. Аарон без тени сомнения шагнул внутрь.